Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 14 – Лея Вестова

— Нет, Петр. Мы ничего не можем исправить. Все уже исправлено, — сказала я.

Пауза. Я слышала его тяжелое дыхание в трубке. А потом голос изменился. Стал жестким, металлическим.

— Слушай меня внимательно, — прошипел он. — Если ты не отзовешь этот дурацкий иск немедленно, я сделаю так, что ты останешься ни с чем. Совсем ни с чем. У меня есть связи, у меня есть возможности. Я докажу, что ты неадекватная, что ты психически больная, что ты бросила семью ради какого-то деревенского мужика...

— Какого мужика? — не поняла я.

— Не притворяйся! Мне соседка рассказала, что к тебе там какой-то мужчина ходит. Думаешь, я не узнаю? Я все узнаю! И когда я расскажу судье о твоем аморальном поведении...

Я рассмеялась. Искренне, громко. Петр замолчал, видимо, не ожидав такой реакции.

— Иван, — сказала я, когда смех прошел. — Соседа зовут Иван. Он помог мне печку растопить, когда я чуть не задохнулась от дыма. Принес дров. Выпил кофе. Вот и вся наша «связь». Но знаешь что, Петр? Даже если бы у меня был роман с ним, с почтальоном и с трактористом из соседней деревни — это было бы все равно честнее, чем твоя ложь.

— Катя...

— Нет, теперь слушай меня, — перебила я его, и в моем голосе появились те самые стальные нотки, что я слышала у Орлова. — Я больше не та женщина, которая будет терпеть твои угрозы. У меня теперь есть адвокат. Хороший адвокат. И я буду драться за каждый рубль, за каждую вещь. Потому что это мое. Потому что я это заработала двадцатью пятью годами своей жизни.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. — Очень пожалеешь. Я уничтожу тебя. Ты получишь от силы треть от квартиры, и то если повезет. А дачу я вообще переоформлю на мать, она же мне ее завещала...

— Дачу твоя мать подарила нам обоим, — спокойно сказала я. — Дарственная оформлена на двоих. И ты это прекрасно знаешь. А что касается квартиры — получу ровно половину. Закон на моей стороне.

— Мы еще посмотрим, на чьей стороне закон! — рявкнул он и бросил трубку.

Я медленно опустила телефон. Руки дрожали, но внутри была странная легкость. Я сказала ему все, что думаю. Впервые за четверть века я не промолчала, не свела все к шутке, не попыталась сгладить конфликт. Я просто сказала правду. И я не испугалась его угроз.

Вечером я сидела у печки, попивая чай и думая о прошедшем дне. За окном шумел осенний ветер, где-то скрипела ветка яблони. Дом постепенно становился теплым и уютным. А главное — он становился моим. Не нашим, не его, а моим. Местом, где я могу быть сама собой.

После звонка Петра прошла неделя. Семь дней тишины, которые я потратила на то, чтобы привести в порядок не только дом, но и себя. Орлов предупреждал, что процедура развода займет месяцы, и я решила использовать это время с пользой. Если мне предстоит жить здесь, то пусть это место станет домом в полном смысле слова.

Я начала с малого. С того, что лежало под руками и не требовало особых навыков. В бабушкином чулане обнаружился ящик со старыми инструментами: молоток с деревянной ручкой, потертой от времени, несколько отверток, плоскогубцы, коробка с гвоздями и шурупами. Все это было покрыто пылью, но исправно. Бабушка всегда была хозяйственной женщиной.

Первым делом я взялась за старый комод в гостиной. У него шаталась ножка, а один из ящиков заедал так, что его невозможно было выдвинуть. Я перевернула комод на бок и обнаружила, что ножка просто разболталась — нужно было всего лишь подкрутить винт. Это оказалось не так просто, как казалось. Винт был ржавый, отвертка скользила, а пальцы быстро затекли от непривычного положения. Но когда мне наконец удалось его затянуть, я почувствовала такую гордость, словно собрала космический корабль.