Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 17 – Лея Вестова

И каждый день приносил маленькие открытия. Я научилась растапливать печь так, чтобы дым не валил в комнату. Научилась регулировать тягу, подкладывать дрова в нужный момент. Дом стал теплым и сухим. По вечерам я сидела у огня, читала книги или просто думала. Это была роскошь, которой у меня не было годами — время для размышлений, время для себя.

Иван заходил через день-два. Иногда с конкретным делом — помочь повесить полку, заменить разбитое стекло в окне, показать, как правильно законопатить щели между бревнами. Иногда просто так, выпить кофе и поговорить. Наши разговоры были неспешными, обстоятельными. Мы обсуждали погоду, планы на зиму, местные новости. Ничего личного, ничего интимного. Но в этих простых беседах была какая-то особенная теплота.

Он рассказывал мне о деревне, о соседях, о том, как изменилась жизнь за последние годы. Я слушала и понимала, что впервые за много лет мой собеседник не пытается меня поучать, переделывать, улучшать. Он принимает меня такой, какая я есть. Со всеми моими неумениями, страхами, неопытностью в бытовых вопросах.

— А что вы делали до пенсии? — спросила я как-то вечером, когда мы пили чай на кухне.

— Служил. Потом строителем работал. Дома строил, дачи. Бригаду возглавлял. — Он помолчал, покрутил в руках чашку.

— А семья?

— Была семья. — Его голос стал тише. — Жена умерла пять лет назад. Рак. Сын в другой стране живет, свою семью завел. Редко созванивается.

— Мне очень жаль.

— Что поделаешь. Жизнь такая.

Мы помолчали. За окном шумел ветер, где-то скрипела калитка. Я понимала, что мы оба одинокие. Оба потеряли то, что считали самым важным в жизни. Но вместо попыток залечить раны друг друга мы просто находили утешение в простом человеческом общении.

— А вы не думали уехать? К сыну, например?

— Это мой дом. Моя земля. Здесь все знакомо, все на своих местах. Зачем мне чужая страна? Я здесь нужен — кому-то печку отремонтировать, кому-то крышу подлатать. А там я буду никем. Обузой.

Я кивнула. Я понимала это чувство. Чувство корней, связи с местом. Даже здесь, на заброшенной даче, я чувствовала эту связь сильнее, чем в городской квартире, где прожила двадцать лет.

В конце недели позвонил Орлов. Дело двигалось своим чередом. Петр подал возражения на иск, нанял собственного адвоката. Предстояло несколько судебных заседаний, сбор дополнительных документов, оценка имущества. Рутинная, неторопливая машина правосудия начала свою работу.

— Готовьтесь к длительной осаде, — предупредил меня адвокат. — Ваш супруг настроен серьезно. Но у нас сильная позиция. Мы выиграем.

Я отложила телефон и посмотрела в окно. В саду желтели последние листья на яблоне. Скоро зима. Мне предстояло встретить ее здесь, в этом доме, одной. Раньше эта мысль привела бы меня в ужас. Сейчас я чувствовала только спокойную уверенность. Я справлюсь. У меня есть теплый дом, есть добрый сосед, есть дело, которым можно заняться. А главное — у меня есть время. Время, чтобы понять, кто я такая без титула «жена профессора Волкова». Время, чтобы вырастить новую себя, как выращивают дерево — терпеливо, заботливо, не торопясь.

Каждый прожитый здесь день был как один срезанный секатором сухой побег. Я убирала из своей жизни все лишнее, все то, что мешало мне расти. И с каждым днем чувствовала себя сильнее, свободнее, увереннее. Я строила новую жизнь своими руками, гвоздь за гвоздем, день за днем. И это было хорошо.