Книга Дикий соблазн, страница 47 – Тата Кит

— Двадцать три, — ответил он спокойно и приступил к завтраку.

Герда что-то жевала за диваном.

— Вау, — тихо обронила я. — Я думала, лет двадцать пять или двадцать семь.

— Плохо сохранился, — улыбнулся он. — Ты ешь, пока не остыло.

— А мне тридцать три, — ответила я на вопрос, который он не задал, но я решила, что ему тоже интересно знать. — Тоже плохо сохранилась.

— Кокетничаешь?

— Я только что отражение своё видела. Так что пока без кокетства, — отпила немного кофе и блаженно прикрыла глаза.

Боже! Как вкусно!

Надо у него спросить, что это за кофе и где он его купил.

— А я вижу тебя. Ты красивая, — он сказал это абсолютно буднично, словно это неоспоримый факт. — Особенно, когда улыбаешься. И пьяненькая.

Он бросил на меня теплый взгляд, а я спрятала невольно появившуюся на губах улыбку за кружкой.

Это что такое?

Я смутилась?

Я сто лет не смущалась.

Если на моём похмельном лице сейчас покраснеют щёки, то это будет полный атас. Я рискую только насмешить мальчика на десять лет моложе меня.

— Ешь, не стесняйся, — Ваня придвинул мне сковороду и тарелку с овощами.

Есть, на самом деле, не хотелось, но и отказать ему я тоже не смогла.

— Как палец? — он бросил взгляд на порезанный вчера палец, с которого я ещё в такси сняла бинт. — Не болит?

— Нет, всё хорошо. Царапина осталась.

— И как ты язык ещё не порезала? — он тихо хохотнул. — Вчера пока бинтовал тебе палец, ты решила облизать ту же крышку, которой порезалась.

— Я?! — изумленно выгнула брови. — Теперь понятно, в кого мои дети: пока одного убираешь от кипятка, вторая лезет к ножам.

— Сколько им?

— Пять и три. Демьян и Алиса.

— На тебя похожи.

— В смысле? — на этом моменте я напряглась. А не сталкер ли он? Может, то наше столкновение на остановке на самом деле не такое уж и случайное?

— Когда ты упала в грязь, проверял, целый ли у тебя телефон. Увидел на заставке.

— А, — облегченно обронила я.

Вспомнила, как он поднял меня из лужи, а я паниковала, что утопила телефон, вместо того, чтобы проверить, цела ли я сама.

— Ты почти не ешь? Тошнит?

— Есть немного, — кивнула я.

— Тогда не настаиваю. Поиграй пока, — он лукаво улыбнулся и бросил взгляд мне за спину.

Я обернулась и увидела гитару, приставленную к стене.

— А соседи?

— Вообще пофиг.

— Я постараюсь потише.

Я отползла к стене, взяла гитару и, сев, устроила её на коленях. Восхищенно погладила изгибы корпуса и гриф акустической гитары. С детским восторгом пробежалась пальцами по струнам. Снова и снова.

Ваня завтракал и иногда наши взгляды пересекались.

Я наслаждалась приятным покалыванием в подушечках пальцев и абсолютной какофонией звуков. Это был чистый, давно забытый кайф.

Ваня улыбался вместе со мной. Глядя на него, шаловливая девчонка внутри меня захотела немного себя проявить:

— «Девки спорили на даче, у кого…», — едва Ваня это услышал, как замер и, не веря своим глазам, маскируя смех за кашлем, сделал вид, что подавился. Герда выскочила из-за дивана и стала выть вместе со мной. Я допевать не стала — рассмеялась сама. — Плохо. Очень плохо.

— Вау! — обронил он, смеясь. — Жалко, на видео не успел снять.

— Этот позор мы оставим только между нами.

— Я сохраню его для себя.

Пока Ваня убирал со стола и мыл посуду, я переоделась в туалете. Наконец, вернула на свой зад свои джинсы. Ванины штаны закинула в машинку и запустила стирку.