Книга 365 дней в твоей постели, страница 103 – Валентина Кострова

Звонит телефон. Увидев имя, удивленно вскидываю брови, мельком взглянув сразу в планшет расписания. Ничего нет, можно без стыда и совести свалить, тем более Лира тоже будет развлекаться.

— Не прошло и года, — сразу ехидничаю, отвечая на звонок.

— Ой, неужели соскучился, — хмыкают в трубке. — В курсе, что вечер свободен, подползай ко мне, почилим в компании Игната.

— Чисто мужская компания? — моему удивлению нет предела.

— А то. Давай, приезжай.

Доделываю дела и сразу же уезжаю на мужскую тусовку. По дороге заезжаю в магазин и беру безалкогольное пиво. Хмыкаю. А ведь раньше на подобные напитки только фыркал. Видимо старею, раз стремлюсь потом оказаться в своей кроватке. Хотя тут будет точнее, что хочу спать рядом с Лирой, а не в гордом одиночестве, пусть и на комфортной кровати.

Подъезжая к дому с высоким забором, медленно открываются ворота. Заезжаю во двор, паркуюсь перед домом. Снимаю пиджак, вешаю его на вешалку сзади в машине, только после этого беру пакеты и отправляюсь на поиски хозяев. Слишком тихо вокруг, не считая звуков леса. Не захожу в дом, обхожу его и обнаруживаю двоих в беседке.

— А ты быстро.

— Боялся, что ты передумаешь и отменишь нашу тусовку, — улыбаюсь, поднимаясь по ступенькам. Ставлю пакеты на стулья и смотрю на Хаджарова, он кивает на коляску, которую легонько ногой качает.

— Рина решила от вас сбежать? — шепотом спрашиваю, подходя к коляске.

— Сказала, что мы ей надоели, — усмехается Алик. — Решила развеяться пару часов, а кто я такой, чтобы запрещать женщине, у которой гормоны бушуют как вулкан.

Смотрю на спящего младенца. Сын Хаджарова. Он такой крохотный в люльке, даже страшно представить, как брать его на руки. Однако, к нему невообразимо тянет, хочется потрогать согнутые пальчики, потрепать по смуглой щечке.

— Тебе не страшно оставаться с ним наедине? — отхожу на цыпочках к столу, вытаскиваю пиво, протягиваю Алику. Хаджаров молчит, открывает банку и делает большой глоток, словно его мучает жажда.

— Страшно, я до сих пор паникую, когда он просто кряхтит, а Рина даже ухом не ведет. Она как-то по тональности звука распознает, когда нужно подойти и успокоить, а когда можно не обращать внимания. Врач сказал, что пацан хорош, — на губах друга появляется самодовольная улыбка, я тихо смеюсь. Никогда не замечал, чтобы Алик чем-то хвастался, а тут его прям распирает от гордости.

— Когда за вторым?

— Сейчас тресну! — Хаджаров шутливо замахивается для оплеухи. — Лучше скажи, когда ты станешь папкой.

— Мы не спешим. Лире нужно учиться.

— Пыф, отмазки, — прищуривается и над чем-то задумывается, а я просто кручу банку в руке, смотря перед собой.

О детях с Лирой мы не говорили. Как-то повода не было данную тему обсуждать. Я сам лично не задумывался о том, что нам нужно подумать о ребенке. Мне было хорошо с тем, что есть, но сейчас, смотря то на Алика, то на спящего малыша, что-то странное теснится в груди. Не могу четко сказать, что именно испытываю, глядя на уставшего и одновременно счастливого друга.

— Ты счастлив?

— Безмерно, — без раздумий и запинки признается Алик. — Я заслужил то, что сейчас имею, — смотрит на меня. — И ты тоже, Амаль, заслуживаешь быть счастливым.

Пафосная пауза, возникшая после слов, смешит. Мы секунду сохраняем серьезность, а потом одновременно тихо начинаем смеяться. К нашему смеху присоединяется кряхтенье.