Онлайн книга «Носорог»
|
Я забираю у нее недоеденное мороженое. Роняю. Пытаюсь ее обнять. И поцеловать. Но она кусает меня за губу. А потом лежит, откинувшись на подушку, с капельками пота на лбу, такая маленькая, замученная и несчастная, что я чувствую: сейчас разревусь от бессилия. Я ничем не могу ей помочь! — Где мое мороженое? — раздается ее голосок. — Я его уронил… — Тогда сделай мне массаж! Я массирую ей ступни каждый вечер, смазываю их детским кремом и упаковываю в хлопчатобумажные носочки — так Мышке лучше спится. И сейчас эта привычная домашняя процедура успокаивает нас обоих… Или только меня? * * * Меня выгнали! Не пустили на роды. Еще и нашатырку под нос совали… Да не собирался я в обморок падать! Просто, когда во время очередной схватки Мышка не застонала, а закричала, я схватился за штатив с капельницей. И чуть не уронил всю конструкцию. Идиот… А потом еще сшиб тумбочку. Сам не знаю, как это получилось. Но я в порядке! Мне-то что. Это Мышка умирает от боли… Но на меня рявкнули, меня вывели и попросили не путаться под ногами. — У нас тут двойня! — сердито буркнула медсестра. И я заткнулся. Я не хочу быть помехой. Я просто категорически против того, чтобы Мышка страдала! Стою у двери родовой. Слышу ее стоны. По спине стекает холодный пот. Зубы свело судорогой. Руки нервно сжимают телефон — сам не знаю, зачем верчу его в руках. Он аж скрипит от моего давления… Мышкин стон. — Тужься! Еще стон. Да что они там с ней делают?! — Головка показалась. Что?! — А-а-а! — кричит Мышка. И к ее голосу присоединяется еще один голосок. Тонкий, пронзительный, как мини-сирена… Я дергаюсь в дверь. — Мальчик, — говорит мне медсестра. И выталкивает обратно. Но я успеваю его мельком увидеть. Маленький, красный, с распахнутым ртом и пуповиной. Боже… Это правда? У нас родился сын… — А где девочка? — На подходе. Я снова снаружи. Снова слышу Мышкины стоны и по интонации понимаю, что она совсем ослабла. Моя девочка… Моя маленькая Мышка… Да когда уже это закончится?! Как будто в ответ на мои мысли раздается второй писк. Тоже тонкий, но не такой пронзительный. Мягкий, как кошачье мяуканье. Дочка. Моя девочка… Я врываюсь в палату. Бросаюсь к Соне. Обнимаю ее. Заглядываю в ее помутневшие от боли глаза. — Как она? — спрашиваю врача. — Я хорошо. Почему ты его спрашиваешь, а не меня? Я целую ее мокрый лоб. Соленые губы. Мягкую ослабшую ладошку… — Папаша, хотите подержать сына? — Да! Мне вручают сверток, из которого торчит красное сморщенное личико. И крошечная, но уверенная ручка, сжатая в крепкий мужской кулачок. — Красивый, — выдыхаю я. — Красивая… — одновременно со мной шепчет Мышка. У нее на руках наша дочка. Я смотрю на нее. Почти такое же сморщенное личико, но более утонченное и изящное. Носик — такая миленькая крошечная пуговка… — Они настоящие! — вырывается у Мышки. — Ты их родила. — А ты их сделал, — улыбается она. — Это было приятно. А тебе было больно… — Мне? Да вообще ерунда! — Вот так оно и бывает, — замечает медсестра. — Они уже через минуту не помнят про боль. И говорят: я второго хочу. А у вас сразу двое… Счастливые! Да. Мы очень счастливые. И жадные. Нам все нужно в двойном размере! И счастье, и любовь, и дети… * * * — Я хочу татуху. С именами детей. И с твоим именем. — Чур мое на попе! — смеется Мышка. |