Книга Потеряшки (не) от генерального, страница 49 – Катерина Олинская

Но сейчас его нет у меня под рукой. Я в панике хватаю Дарину и бегу с ней в ванную комнату.

— Даришка, открой рот, шире!

Сую ей пальцы прямо в рот и давлю на корень языка. Через несколько рвотных позывов мне все же удается вызвать рвоту у ребенка. Промыв желудок, бросаюсь к аптечке, которая, на мое счастье, находится на видном месте. Нахожу антигистаминные и сразу даю Дарине. Знаю, что сильный приступ они могут и не снять. Поэтому звоню в скорую. Но свободную бригаду обещают прислать лишь через двадцать минут. Слишком долго, если дыхательные пути ребенка уже поддаются отеку. Вылетаю во двор дома уже с Даринкой на руках. В мою сторону бросается недовольный охранник но, увидев, в каком состоянии девочка, незамедлительно выполняет мой приказ:

— Машину, быстро!

— В городскую больницу? — уточняет амбал, выруливая из коттеджного поселка.

— Слишком далеко. Есть что-нибудь ближе?

— Да, есть частная клиника в нескольких минутах. Но там все визиты по записи.

— Давай туда. Мне плевать на их записи, — решительно настроена уничтожить всех и вся, лишь бы спасти дочь.

Но как только меня видят в дверях холла с бледным ребенком на руках, рядом оказывается какой-то врач. Он перехватывает у меня Даришку и практически бегом направляется в сторону белоснежных дверей дальше по коридору.

— Что с ребенком? — прямо на ходу начинает он задавать вопросы.

— Похоже на аллергию. У нее она на миндаль.

Как только мы оказываемся в каком-то кабинете, врач проводит беглый осмотр и кивает. Вкалывает Даришке препарат.

— Что ж вы, мамаша, не следите за питанием ребенка, — ворчит доктор, избавляясь от воротничка Дариши.

— Я следила. Не понимаю, как такое произошло, — отвечаю сквозь слезы.

— Все будет хорошо, все уже позади, — произносит он, разговаривая то ли со мной, то ли с Дириной. — Ну вот, отек начинает спадать, — сообщает он через какое-то время.

И только после того, как кожа Даришки начинает приобретать здоровый цвет, на меня нападает жуткий тремор. Только сейчас я начинаю осознавать, что произошло. Весь ужас ситуации в которой мы оказались.

— Вера, успокоительное даме, — кивает врач в мою сторону. Я и не заметила, когда в кабинете появилась девушка в белом халате. Или она изначально была здесь? — Документы на ребенка с собой?

— Это последнее, о чем я думала, когда выбегала из дома, — все еще трясет меня. А по щекам одна за другой скатываются слезы. Я все еще не могу поверить в то, что произошло.

— Ребенка следует оставить в больнице хотя бы на сутки. Все хорошо, но наблюдение не помешает. Вы ее мать?

— Да, — киваю, не сразу сообразив, что по документам я Даришке пока еще абсолютно чужая тетя. Поэтому немного успокоившись, набираю Арховского.

Он прилетает в клинику через телепорт. Иначе я не могу объяснить то, как он смог добраться так быстро. Я стою на пороге клиники имени Булатова и всхлипываю, в то время, как на меня надвигается армагеддон в лице Арховского.

— Что произошло? — вид у него такой, словно он готов весь город сравнять с землей.

— Аллергия, — коротко отвечаю я.

— Как ты могла допустить это? Я же предупреждал, что в моем доме не должно быть миндаля, — рычит он на меня, схватив за запястье.

— Я не знаю, как это вышло. Но никакого миндаля я ей не давала. Это у меня к тебе вопросы. Откуда он у тебя в доме, когда у ребенка на него аллергия? С собой я ничего не приносила, как ты помнишь, — выдергиваю руку из его хватки. Мне обидно, что он обвиняет в случившемся меня.