Книга Любовь в Лопухах, страница 15 – Ника Оболенская

— Ты совсем сбрендила?!

Опешив на мгновение и даже забыв про съехавшие на подбородок очки, я шлепнула по твердому плечу:

— А ну, пусти, мужлан!

Удивительно, но на этот раз грубиян не бросил меня, как давече в сугроб, а аккуратно поставил на пол. Но рук своих медвежьих с моей талии так не убрал.

Пальцы на ногах тут же прижгло холодом, и я их поджала. А вот от мужских ладоней шел жар, проникая под кожу и заставляя меня нервничать.

— Какого черта ты приперся?! Я не шутила, когда сказала, что вызову полицию… — голос неожиданно осип, и мне пришлось откашляться. — Д… кха-кха… да убери ты свои лапы!

Чертов табурет… чертова веревка… чертов банщик!

Шагнув назад, я свирепо уставилась на объект своего гнева.

Банщик Дима отзеркалил в ответ точно таким же взглядом.

— И хорошо, что вовремя успел! Иначе… Ты совсем головой повредилась, да? В петлю полезла!..

О чем он?

Я вылупилась на него.

Он думает, что я? Что я тут собралась…

— Вот кто здесь больной, так это ты, придурок! — шиплю рассерженной кошкой. — Я позвонить пыталась, кто же знал, что здесь связь ловит только на чердаке!

— Видать, Бог тебя уберег, а то бы еще шею себе свернула, пока карабкалась по лестнице под крышу, — язвительно протянул этот питекантроп и руки на груди сложил.

Нацепив очки на их законное место, окинула наше побоище.

Табурет развалился, веревка печально свесилась до самого пола, а Кинг спрятался под стол, и оттуда доносилось только его громкое сопение.

Банщик застыл огромным инородным телом рядом, но нападать на меня не спешил.

Странный мужик, но почему он все-таки кажется мне таким знакомым?

Прочистив горло, я спросила вполне миролюбиво:

— Эм… Дима, да? Так чего ты хотел-то?

Ухмыльнувшись, банщик покачал головой:

— Ну ты даешь… Не узнала, что ли, Очкастая?

Услышав свое старое прозвище, вздрогнула и внимательно взглянула на мужчину напротив. И щеки вдруг зажгло так, будто я снова в парной.

Никакой он не Дима… я просто ослышалась.

Дима, Дёма…

Кривя губы в усмешке, на меня нахально смотрел Демьян Морозов.

Мой сосед, заклятый друг детства… и моя первая любовь.

Много лет назад

— Люб, а ты точно уверена, что лягушку надо раздавить? — с сомнением проговорила Лика и прихлопнула комара на щеке, оставив на ней серый отпечаток. — Жалко же…

— Не знаю, — пожала я плечами.

Мне от одной только мысли прикоснуться к скользкой лягушачьей коже становилось не по себе.

— Но на той неделе тетя Зина, как увидела такую… сплющенную на дороге, сразу сказала, что к дождю.

Дождя в деревне не было давно.

Стояла жара, и к полудню хотелось сбежать на речку или спрятаться в прохладе дома — пить подслащенный квас и смотреть мультики.

Но дома тетя Зина второй день крутила банки на зиму, заставляя по сто раз сбегать на огород то за венчиком укропа, то за листьями хрена.

А сегодня и вовсе с утра отправила выдергивать сорняки вместо Людки, которые всегда-то так быстро вылезали после ее прополки.

Хитренькая Люда только делала вид, что пропалывает грядки, сама же пряталась в тени большого куста смородины, листала там журнальчики и свой облупленный нос под солнце не высовывала. А стоило только часам отбить трижды — собиралась с подружками на речку.

Мне тоже очень хотелось купаться, а не воевать с крапивой и «березкой».