Книга Любовь в Лопухах, страница 19 – Ника Оболенская

И не один, а в сборной комплектации со всем остальным Морозовским туловищем.

И это точно не будет кошмаром, я вам как автор эротических романов говорю.

Царапает то, как меня назвал Морозов.

«Очкастая».

Я неосознанно поправляю очки и досадливо морщусь.

Эй, ты чего это, подруга, раскисла?! А кто написал эросказку с аж семью мужиками? Кто попал с ней в Топ-10 эротических новелл? То-то же! Нас одним голым хером не напугать!

Так что, Люб, давай-ка, бери себя в руки и покажи этому наглецу, где его место!

— Морозов, тебе пять лет, что ли? — огрызаюсь, нащупывая в себе тот самый боевой настрой.

Улыбка на лице Демьяна становится шире.

— А это был мой второй вопрос.

Непонимающе смотрю на него, мечтая стать выше, чтобы не глядеть снизу вверх.

— Тебя кто учил врываться к добрым людям в самый разгар… — Морозов вдруг прерывается, а я мстительно заканчиваю за него:

— В разгар ваших с Улькой брачных игрищ, ты хотел сказать?

Стреляю глазами на сломанный табурет… и незаметно приподнимаюсь на цыпочки.

— Ну если слово «прелюдия» для тебя в новинку, то можно сказать и так, — не смущаясь парирует Демьян. И руки складывает на груди.

И я невольно любуюсь крепкими предплечьями и ладонями с выступающими венками.

— Если слово «частная собственность» тебе ни о чем не говорит…

— Словосочетание, у тебя два слова, — поправляет меня Морозов, и я начинаю закипать.

Мало того, что он вдруг вспомнил мое дурацкое прозвище, так еще и самого умного строит.

— Да какая разница, если ты в моей бане с этой… с этой голозадой ундиной собрался делать… — запинаюсь.

— Трахаться, — улыбка Демьяна становится шире. — Не благодари.

Я хватаю ртом воздух, ступни сводит от статичной позы, но я упрямо тянусь вверх.

Как же он меня бесит! Я и забыла уже…

— И не собиралась! Цивилизованные люди занимаются любовью, а не сношаются в темных углах, как дикие звери.

— Ну, во-первых, никто не запрещает… Как ты сказала?.. Сношаться? А у тебя интересные фантазии на эту тему… Так вот, никто не запрещает сношаться там, где ему хочется.

— Но не там, где нормальные люди моются! — всплескиваю руками, а мышцы на икрах противно сводит, и я опускаюсь на всю стопу. — У тебя своей бани нет?!

— А это было, во-вторых, — Демьян показательно оттопыривает два пальца. — В дедовой пол весь прогнил, а новый сруб еще на поставили. И твоя тетка, кстати, сама разрешила пользоваться ее баней…

После его слов сдуваюсь, как проткнутый воздушный шарик.

Вот, значит, как.

— И когда это ты успел с ней встретиться? — воинственно задираю нос. Мне тетя Зина ведь сказала, что не видела Демьяна пять лет.

— Так сегодня и созванивались. Дед сказал, что она в больнице, номер переслал. Ну я и обозначился, помощь предложил… Правда из разговора понял, что едет Людка, а тут ты.

А тут я.

— Люда из своей Карелии даже за деньги не вылезет, не то, что к матери больной… — бормочу себе под нос.

Выходит, здесь все-таки есть связь. И только мне «повезло» остаться без нее.

— Пирогов вон привез, мать напекла, — продолжает Демьян, а я растерянно оборачиваюсь к столу.

И пироги его…

— А как же Галина? — спрашиваю вслух, заправляя прядь волос за ухо.

— Без понятия, о ком ты, — Демьян пожимает широкими плечами, а потом зачем-то поднимает оброненную мной шапку. — Забавный фасон… это так сейчас модно ходить с рогами на башке?