Книга Любовь в Лопухах, страница 20 – Ника Оболенская

— Сам ты рогатый! Это кошачьи ушки! — заступаюсь за честь своей шапки. — И вообще, чего ты здесь торчишь?

— Зашел с женушкой познакомиться и поблагодарить за сорванный трах, — Демьян прожигает во мне дыру взглядом. И я невольно передергиваю плечами, так он ощутим.

— Не за что, муженек, — отбриваю. — И вообще, впредь удовлетворяй свои инстинкты подальше от меня…

— О, не сомневайся, Очкастая, в следующий раз тебя не приглашу… — Морозов вдруг придвигается ближе. — Но если захочешь присоединиться, знаешь, где меня найти…

Вспыхнув костром, я повторила то же, что и сказала в бане:

— Размечтался!

— Ты ничего не знаешь о моих мечтах… — вдруг проронил Морозов.

При этом он так посмотрел на меня, что у меня ёкнуло сердце.

Нельзя так смотреть. Так, будто в этих мечтах есть место и мне.

Больше ничего не сказав, Демьян развернулся и вышел за дверь. Ходики громко отсчитали трижды свое фирменное «тики-тики», когда заскрипели ступени на крыльце.

Кинг вылез из-под стола и принюхался, почуяв чужака.

А я осталась стоять, досадливо кусая губы и чувствуя себя странно.

Что вообще происходит?

Волнение, которое меня охватило, не имело ничего общего с тревогой.

Это было похоже на дурацких бабочек в животе. Щекотка, легкое тепло под сердцем.

Мне понравилось препираться с Демьяном?! О нет! Только не это!

У нас с ним ничего общего. Кроме разве что знания, как он теперь выглядит без одежды.

Щеки снова запекло, и я приложила прохладные ладони на них.

Мне нужно держаться от него подальше!

Поддавшись неясному порыву, я приникла к окошку, которое выходило на соседний дом.

Освещаемый лунным светом широкими шагами Демьян уходил прочь. Без куртки и шапки. Он будто не чувствовал мороза вовсе.

Не мужик, а снежный человек. Его даже ни ледяная вода, ни колючий снег не испугали.

Я залипла на его спине, когда он вдруг обернулся.

Видел, как я пялюсь на него или нет?

Спрятавшись за занавеской, я прижала руку к груди.

Сердце отчаянно билось о ребра.

И мне категорически не понравился его ритм.

Хорошо, что я с собой прихватила пару бутылок отличного вина.

— Самое время полечить нервишки, да, мой хороший? — сообщила Кингу, и пес согласно хрюкнул.

«И изгнать отсюда дух этого пошляка!» — добавила мысленно.

Демьян

Очкастая.

Надо же было такое ляпнуть.

Но слово само будто на язык прыгнуло, стоило признать в бешеной курице соседскую девчонку и грозу моего детства — Любку Тишину.

Когда она ворвалась в парную и устроила мне ледяной фреш, последнее, о чем я думал, это благодарность.

Сперва прибить хотелось.

До зудящих ладоней.

Ну я взял и нашлепал по заднице со всем усердием.

Чтобы до мозга быстрее дошло, и в следующий раз он на «тормоз» жал поактивнее — а то, фиг знает, куда еще остальное тело вместе с жопой занесет.

Не все такие, как я.

Кто-то может и вместо профилактических ата-та выдать вполне весомых звездюлей.

А я добряк.

Особенно, когда обламывается горячий секс.

Так прям добро из ушей и прет, аж тянет раздать.

Альтруизм, хер ли.

Ну я и «раздавал»… по левой и правой ягодице.

И только позже разглядел в зареванной мордашке знакомые с детства черты.

Люба за эти годы сильно изменилась.

Ну стоило начать с того, что она выросла. Даже кое-где округлилась как надо.

Грешен. Слабость к красивым задницам у меня давняя.