Онлайн книга «Любовь в Лопухах»
|
— Понятно. Анна Никитична, мы еще обязательно к этому вернемся! После того, как вы встретились у колодца с Любовью, что дальше было? — Что, что? Говорю же, поздоровались мы с ней, чуток поболтали… И все. И пошла Люба в свою сторонку, а я в свою. Не успела я далеко уйти-то… А потом и случилось это. — Что конкретно? — Любка ка-а-а-к выскочит из дому-то! Вся черная, кричит, не понять чего. То ли рыдает, то ли кашляет. Понеслась на меня, руки растопырив. Манька моя, даром, что спокойная, так и то… сайгача дала. Пронеслась мимо меня фурией! — Овца? — Да Люба! Ты чем слушаешь, милок? Глаза вытаращены, лицо черно. Я шуганулась от нее, а она будто меня и не заметила. Стрелой пролетела дальше. А тут Мухтар ей под ноги бросился! — Мухтар? — Да Митяев пес! Он сам на крыльце столбом застыл, а как увидел Любку, креститься стал и пятиться. — Пес? — Какой еще пес? Старый хрыч этот… А Муха на цепи был. Ну и от! Мухтар с цепи сорвался и к Любе. Зарычал, залаял! Так она подпрыгнула на два метра. Кошкой за забор уцепилась и сверзнулась!.. — Куда? — Куда, куда! За забор же… От ты непонятливый! — БабНюра тяжко вздыхает. — Ты это, мил человек, пей… как же ее там? Гинку билобу! Мне докторица из города прописала для мозгу. Такой молодой, а ужо память тебя подводит! Вот я в твои годы… — Анна Никитична, а дальше что было? — А чего там дальше? Не видала я. Митяя спрашивать надо. — Спасибо вам, Анна Никитична! — Да было за что. Вы это, если статью какую писать будете, про моих овец напишите! Шерсть шелковая, руно выходит — что пух! А какие шали местные мастерицы делают! А то все только про курей пишете! Мы не смогли задать вопросы непосредственному свидетелю событий, но у нас есть видеозапись. Демьян Морозов сначала стоит на крыльце. Крупный план фиксирует прищур глаз, потом ухмылку, а следом за ней проступает озадаченное выражение. Оно быстро трансформируется в тревожное. Заметив что-то Демьян срывается с места. Чертыхнувшись, ругается сквозь зубы: — Да куда ж тебя понесло-то?.. Его быстрый шаг сменяется на бег. — Люба, стой! Там… Запись обрывается. У нас остался еще один свидетель событий! Дед Митяй — Дмитрий Никанорович, как вы можете прокомментировать случившееся? Почесав заросшую щеку, дед Митяй со вздохом уточнил: — Так это… а матом нельзя? — Не желательно. Но если не сдержитесь, не переживайте — мы все лишнее вырежем. — Не знаю тока, с чего начать?.. — нерешительно мнет узловатые пальцы. — А вы начните с начала. — Так это, вчера не спалось мне. Муха брехал, как полоумный. Ну и я выглянул посмотреть… — И увидели нашу Любовь? — Ага, цензура, ее! Это я цензурасегодня тока узнал… А вчера помстилось мне, что ад разверзся, и эта тварина цензура прямиком оттудова и сбёгла! Глазищи — во! Лапы — во! Туша огромная мохнатая, а на башке рога! Цензура. — Сложно в это поверить… — Так это, и я о том же! Я как увидал, чуть не обоср… цензурагхм, простите, едва душу не отдал! Думал, это по нее, грешную, пришли! Цензура.Еще и Филлимониха, дура старая, все каркала, что допьюсь до чертей… Накаркала цензура. — Что же дальше было? — Да только я за ружжо схватился, тварь исчезла. Цензура.Я к образам, в колени бухнулся, молил не губить меня окаянного. Зарок дал — не пить больше! А сегодня… едва цензуране помер со страху, когда оно снова явилось. — Дмитрий Никанорович экспрессивно размахивает руками. — Рожа черная, глаза вытаращены, когти на меня нацелило… Цензура.Думал, всё, цензура,пришел твой час, Митяй. Перекрестился, а оно мимо меня проскочило. Слету на забор взгромоздилось, вцепилось в него когтищами, цензура.Да только Муха мой не из трусливых. Цепь порвал, и давай лаять. Ну оно и не удержалось долго, сверзлось на ту сторону… Завыло так пронзительно, аж до печенок проняло. Цензура.А там уж я и речь человеческую услыхал… |