Книга Любовь в Лопухах, страница 43 – Ника Оболенская

Бля, что я не так сказал?

— Люб, ты скажи, что надо сделать? Что не так-то? — против воли завожусь.

— Все так, Морозов. — А в голосе колкий лед.

Чувствую, как между нами вырастает стена.

Не пробиться.

Куда там блять белым ходокам, ее из космоса видать.

Что пошло не так?

Любовь

Осознание обрушивается на меня многотонной волной.

Мы только что едва не переспали!

Боже, какой стыд!

Обхватываю себя руками, мечтая исчезнуть из этого места и оказаться где-то далеко отсюда.

Но мои желания редко стыкуются с реальностью.

В ней я с легкостью позволила Демьяну практически разложить меня на столе.

Лицо горит, на губах еще его вкус. А там, внизу, все ноет от неутоленного желания.

Наощупь натягиваю на себя одежду, но внутри все вибрирует и дрожит. Чувствую себя максимально неуверенно и беззащитно.

Будто душа до сих пор обнажена.

— Что не так? — зло выдыхает Демьян.

Что не так? Да все!

«Я теряю контроль рядом с тобой!» — хочется закричать, но голоса нет.

Забиваю на все принципы. На все «можно» и «нельзя». Плавлюсь, как олово, от тепла твоих рук. Схожу с ума от поцелуев.

А что будет со мной после того, как Демьян наиграется?

Не хочу быть просто «галочкой» в списке его побед. Не хочу потом собирать себя по кусочкам. Не хочу полгода долбанной рефлексии.

Заряжаюсь злостью от Морозова и выдыхаю с обидой:

— Все так.

Просто я не буду «проходной».

Слышу, как чертыхаясь, одевается Демьян.

Хочу, чтобы он ушел. И больше никогда не приходил сюда.

Мне физически уже больно от этого, а ведь это была только «прелюдия».

Так, кажется, он вчера выразился?..

«Ну, давай, уходи!» — тороплю его мысленно.

И Морозов, подсветив себе телефоном, действительно уходит, чтобы вернуться через десять ударов моего заполошного сердца.

— Проводку где-то коротнуло…

У меня тоже. Коротнуло. А теперь не знаю, куда глаза деть.

Отворачиваюсь от него к окну. Там соседский особняк как на ладони. Теплый свет на крыльце, остренькие пики туй, по случаю погоды укрытых до весны. А в доме огромный камин, который можно разжечь и смотреть, как пляшут языки пламени…

Хочется туда. Как глупому мотыльку — лететь на свет, чтобы сгореть.

А еще иррационально хочется, чтобы Демьян подошел и обнял меня. Согрел.

Но он, конечно, делает по-своему. Разворачивает меня к себе и пытается втянуть в диалог:

— Чего молчим?

Надо что-то ответить. Сглатываю пересохшим горлом.

— Я думаю, тебе пора… — роняю тихо. Выходит жалко.

— Блять, как вы мне все дороги! — В полутьме вижу, как Морозов закатывает глаза. — Все ж нормально было, Люб. Чего сейчас началось-то?

Мне не нравится его тон. Он будто меня в чем-то обвиняет. И я занимаю оборону:

— Я вообще не обязана тебе ничего объяснять.

— Ну, да! Давай как в детском саду по разным углам разойдемся? Взрослые люди, ну! Ротом говорить научены, а одно — все через жопу выходит! — психует, и я «кусаю» его в ответ:

— Может, просто ты через рот не то транслируешь?

— Что ж ты своим стонала? — наступает на меня, снова притискивая к столешнице. Выплевывает с издевкой: — А как же «у меня жених»?! Или тебе норм? На стороне натрахаться, а потом «чистой» к жениху в посте…

Звук пощечины выходит такой звонкий, что меня оглушает.

Ладонь онемела от боли. С ужасом смотрю на нее, боясь поднять взгляд на Демьяна.