Книга Любовь в Лопухах, страница 81 – Ника Оболенская

А где-то на заднем фоне инкубатор продолжал рассылать уведомления, напоминая, что наша жизнь — это странный, нелепый и совершенно идеальный хаос.

Два месяца спустя

Любовь

Три дня тишины.

Не той уютной, когда за окном идет снег, а ты наблюдаешь за его торжественным шествием, завернутая в плед и с чашкой горячего шоколада в руках.

Эта тишина напрягала, давила на виски и заставляла по десять раз перепроверять телефон.

«Доставлено».

Последнее сообщение так и висит в чате с утра — обычное, бытовое: «Шел 90 день января. У нас выпал снег! Даже Кинг этому не обрадовался, и мы погуляли буквально 10 минут. Как у тебя дела?»

Ни ответа, ни даже синей галочки «прочитано».

Я щелкаю клавишами ноутбука, пытаясь вымучить из себя хоть пару строчек для нового романа.

Бессмысленно.

Героиня никак не хочет признаваться в любви главному герою — странное совпадение, не правда ли?

— Ну неужели так сложно мне ответить?! — ворчу в пустоту квартиры.

Тимоша после моего возвращения из деревни собрал вещи и переехал на съемную квартиру. Не один.

И я бы порадовалась за мелкого, если бы он не оставил на холодильнике записку: «Не скучай, старушка».

Старушку я ему еще не скоро прощу.

Тете Зине стало лучше, и ее отпустили домой. К тому моменту Галина Зинаидовна, явив миру чудеса куриной смекалки и навыки выживания в полевых условиях, вернулась в стойло.

Детей этой авантюристки мы презентовали тете Зине в коробке.

Проведя еще несколько дней среди уютных сугробов и деревенской неторопливой жизни, в город я уехала вместе с Демьяном.

Я отказалась менять жилье и переезжать к нему.

Глупо? Возможно.

Но какой в этом смысл, если я все равно буду одна.

Полгода вахты…

Прошло всего два месяца. Впереди еще четыре.

Я обещала Демьяну, что справлюсь. Мы ведь решили попробовать. А теперь Морозов игнорирует меня, и беспокойство по этому поводу уже давно зудит под кожей.

Всего пару слов можно было мне написать!

От негодования, поднявшегося в душе, сводит голодным спазмом желудок.

На кухне готовлю себе глазунью и кофе. Сервирую стол и, поддавшись порыву, поливаю растительным маслом и посыпаю солью кусок черного хлеба — слишком обильно, так, что первый укус, обжигающе-соленый, пощипывает язык. Второй — уже вприкуску с шоколадкой.

«Это называется гастрономическое безумие, надеюсь, не заразно?» — подколол бы Демьян, посмеиваясь в трубку.

Но он не звонит.

На глаза вдруг наворачиваются слезы, и я громко всхлипываю, доедая последний кусок своего гастрономического безумия.

Телефон вибрирует.

Сердце глупо подпрыгивает — но это всего лишь реклама.

От разочарования хочется со всей силы швырнуть смартфон в стену, но я гашу в себе этот порыв.

Новенький флагман мне подарил Демьян взамен моего, раскуроченного в неравном бою с овцой, и телефончик не заслужил такой участи.

Кинг под столом громко вздыхает.

Маюсь от неясной тревоги весь день. К вечеру голова уже раскалывается от боли, и я стелю постель.

Проваливаюсь в поверхностный сон, всхлипывая в подушку.

Боже, какая я стала плакса!

К четырем утра раздается звонок.

— Черт, прости, Люб. Буран, связь отрубило начисто… Я полдня из вагончика на сосну залезал… — Демьян шепчет хриплым от усталости голосом, а я прижимаю телефон к щеке и ловлю каждое его слово.