Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 36 – Юлия Бузакина

Все что угодно я могла себе представить, но похороны подруги — никогда. Особенно после нашей яркой встречи в прошлую пятницу…

В квартире у родителей Леры было много народу. Родственники, друзья. Все плакали. Я жалась у двери с небольшим букетом роз, перевязанных черной траурной лентой, и не решалась войти. Меня душили слезы от несправедливости происходящего. Не должно так быть! Почему она погибла в тот вечер?! Как так получилось, что я осталась в баре, а она вышла припудрить носик и не вернулась?! Мы ведь еще собирались идти танцевать.

— Настя, ты проходи, детка. — Мама Леры, заплаканная, в черном платке, взяла меня за руку. — Еще двадцать минут — и поедем за Лерой, а потом сразу на кладбище.

Я кивнула. Учились вместе, но из одноклассников никто не пришел, только я одна. Видимо, Лера при жизни многим успела насолить.

Дальше все было, как во сне: как садились в маршрутку, нанятую специально для траурной процессии, как выносили из ворот гроб, в котором лежала Лера. Крышку не открывали — поговаривали, что неделя в воде сказалась не лучшим образом.

На кладбище долго не задержались: порывы ледяного ветра пронизывали до костей. После пригласили желающих в небольшое кафе рядом с домом родителей Леры.

Я поехала в кафе со всеми. Из головы так и не шла наша последняя встреча. Не могли же ее просто так убить? В клубе в тот вечер было очень много девушек, Лера уходить не собиралась. Она попросила меня посторожить клатч и больше не вернулась… «А еще Андрей все время пытался забрать у меня этот клатч», — всплыло воспоминание. Да, верно. Он же его поднял с пола тогда, в VIP-комнате, и открыл! Еще удивился, почему я не Лера…

Вопросы, вопросы…

Что там делал Андрей на самом деле? Почему он назвался Русланом?

Надо это выяснить, и чем скорее, тем лучше.

Выйдя на улицу, я набрала номер Шувалова.

— Настя, привет! — Судя по голосу, он обрадовался моему звонку. — Как ты там? Сделала то, о чем я просил?

— Нет, не сделала. У меня горе, Андрей: подругу убили. Ту самую, что со мной в клубе была.

В трубке затаилась тишина.

— Надо же! Сочувствую. Хочешь, приеду к тебе? Ты где сейчас?

— На улице. Только из кафе вышла, где поминали Леру. И да, я хочу, чтобы ты приехал. На душе жутко после всего.

— Сориентируй по адресу, я приеду и заберу тебя. У меня машина как раз под домом стоит.

Я осмотрелась по сторонам.

— Кажется, Еременко, дом сорок пять. Кафе «Дубрава», оно еще неприметное такое.

— Это рядом. Жди, я уже еду. Буду минут через десять.

— Я постою на улице. Ты меня сразу увидишь.

Засунув озябшие руки в карманы пальто, я хотела вернуться в кафе, но не нашла в себе никаких моральных сил снова окунуться в атмосферу траура.

Стояла, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании Андрея. Машину его запомнила исключительно по цвету темного шоколада, а вот марку не запомнила. Я вообще плохо в машинах разбиралась. Какой в этом смысл, если я передвигаюсь по городу на общественном транспорте?

Выходили один за другим знакомые и родственники родителей Леры. Сбивались в кучку, доставали сигареты.

Из-за поворота вылетела неприметная «Нива» без номеров.

Со стороны дороги мигнула поворотником иномарка цвета темного шоколада.

Обрадовавшись, я махнула рукой. Подметила улыбку Андрея, улыбнулась в ответ, и его машина плавно пересекла дорогу.