Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 76 – Юлия Бузакина

Шувалов усмехнулся.

— У нас до конца года плановых проверок предостаточно. Думаю, вряд ли ваша гимназия нас заинтересует.

— Что ж, спасибо и на этом.

…После обеда, когда наконец закончились поздравления, он отправился домой. Оставил машину на подземной парковке, забрал из багажника пакеты с подарками и зашагал к своему подъезду.

В квартире было подозрительно тихо.

— Настя? — насторожившись, позвал Андрей.

Никого.

Он прошел в комнату, открыл шкаф. Ее вещей и ноутбука не было.

Взгляд упал на кухонный стол. Там были разбросаны фотографии, на которых они с Катериной обнимались в его кабинете прошлым утром. И блузка у нее расстегнута, и ее поцелуй в губы очень четко запечатлен.

Андрею показалось, у него в легких закончился воздух.

— Твою ж мать! — прорычал он в отчаянии и, схватив телефон, начал набирать номер Насти. Та не отвечала.

Сердце оборвалось и полетело куда-то вниз.

Вот тебе и Катя с сюрпризом! Как она, интересно, камеру пронесла? Ушлая сучка! Машка определенно ее натаскала, как правильно камеру припрятать. И эта сцена с пощечиной потом была нужна лишь для того, чтобы отвлечь внимание и камеру снять — может, с пакета, а может, с коробки, в которую был упакован торт.

Он включил в телефоне программу, которую закачал Насте в мобильник для отслеживания.

Она же домой поедет, а там… как знать, что там, в пустой квартире со сбитым замком?

Андрей схватил ключи от машины и бросился в погоню.

Едва я дотащила сумку до лифта, как раздался телефонный звонок.

Я притормозила. Взглянула на экран, а это Кротова! Вот совсем она не вовремя! И что ей понадобилось?! Я ведь заявление об уходе подписала. Ах, да, из-за меня ведь разбилась ваза, которую ей привезли из Китая! Точно сейчас начнет требовать возместить убытки.

Решила все же ответить: мало ли...

— Анастасия Григорьевна? Добрый вечер. Это Кротова Ангелина Николаевна, — раздалось в трубке необъяснимо ласковое.

Прижавшись спиной к стене, я осторожно выдохнула.

— Добрый вечер. Я вас слушаю, Ангелина Николаевна.

— Настенька, тут такое дело… Понимаешь, детки по тебе скучают, и родительский комитет твой как с катушек сорвался. Может, не будешь от нас увольняться?

— А как же… ваза? — сорвалось глупое.

— Какая ваза? Ах, та, что разбили? Ой, Настенька, ты знаешь, мужики такие дураки, когда из-за женщины ссорятся! Что с них взять? Есть вещи поважнее вазы, например, учитель, которого невозможно заменить. Давай со вторника возвращайся к нам. Мы все по тебе скучаем. А то недоразумение в моем кабинете… ну с кем не бывает? Пустое все, было и прошло.

Я опешила.

— Вы серьезно, Ангелина Николаевна? Вы хотите, чтобы я вернулась в гимназию?

— Настя, а как же иначе? У тебя мама — заслуженный педагог. Ученики без тебя никак не смогут. Если ты не вернешься, кто же их учить-то будет?

— Д-да… Я вернусь, конечно, — выдохнула я. На глаза почему-то навернулись слезы.

— Все, ждем во вторник к первому уроку. До встречи!

— До встречи.

В трубке раздались короткие гудки.

Я стояла, прислонившись спиной к стене, и сжимала в руке телефон. Все не могла поверить, что больше не безработная. Сердце ликовало: я вернусь к ученикам! Наверное, именно в такие моменты понимаешь, кто ты в этом мире на самом деле. Я — учитель. Как бы ни смеялась надо мной покойная Лера, а это мое место в жизни.