Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 93 – Юлия Бузакина

— Вот сука! — зарычал Андрей. Он огляделся… нет, никто не заметил, как уходит самый главный участник никому не нужного кровопролития.

Позабыв об обещании не вмешиваться, Андрей выхватил пистолет и кинулся за Никитой следом. Нельзя дать ему уйти! Не в этот раз! Пока он на свободе, Настя и ребенок в опасности.

Погоня длилась недолго. Обернувшись, Никита его узнал. Криво усмехнувшись, в одно мгновение направил на него пистолет. Андрей сделал то же самое. Теперь братья стояли друг против друга, держа друг друга на прицеле.

— Как, интересно, так получилось, что ты до сих пор жив, а, братец? — хмыкнул Никита.

— А ты, я смотрю, берегов не видишь? Был ублюдком, им и остался? Не смог отец сделать из тебя человека?

— Мне ни к чему его порывы! Все, что мне нужно от нашего общего папаши — это его бешеные деньги! Ты встал на пути к моему наследству, прокурор.

Они не спускали друг с друга глаз, готовые в любую секунду открыть огонь.

— А Настя? Она тебе чем помешала?

— Было забавно смотреть, как ты оприходовал ее в ту ночь в клубе! Сколько страсти, сколько эмоций! Обрюхатил девку и не поморщился, да? А у папы сентиментальность взыграла, внуков захотел! Гореть вам всем в аду!

Выстрел обжег правое плечо. Вздрогнув от сильной боли, Андрей выстрелил в ответ. Они стреляли снова и снова, до тех пор, пока в обоймах не закончились пули. Хлынула кровь. Никита покачнулся, медленно осел на пол и больше не подавал признаков жизни.

Андрей чувствовал, как горит в груди, как разрывает от адской боли плечо, и тоже медленно оседал вниз.

— Шувалов! Говорил я тебе, не суйся сюда! — Вытаращив глаза и размахивая пистолетом, вверх по металлической лестнице бежал Мокрушин.

Андрей хотел что-то ответить, попытался поднять руку, но перед глазами все померкло.

— Андрей… — Я сидела в больничной палате у его постели и тихо всхлипывала. — Ну зачем ты туда поехал, а? Неужели нельзя было оставить работу спецназу?

Он слабо улыбнулся и попытался повернуться на жестком матрасе, но грудь тут же пронзила острая боль. Поморщившись, Андрей накрыл мою руку своей горячей ладонью.

— Насть, его нельзя было упустить. А они бы упустили. Точно бы упустили, — хрипло шепнул он. — И тогда бы не было у нас с тобой никакой свадьбы.

— А теперь будет? — Я снова всхлипнула.

— Будет, Настенька. У меня серьезное ранение только одно. Пулю извлекли, рану зашили. А то, что осталось на груди, это так, синяки. Меня спас бронежилет.

В палате появилась Анастасия Аркадьевна.

— Андрей, там журналисты к тебе рвутся. Очень хотят интервью взять.

— Никакого интервью! Пусть убираются! — прохрипел Шувалов.

— Я им так и сказала, а телохранители подтвердили.

— Какие еще телохранители?! — Андрей поморщился от боли. Надо же, как его зацепило — не вздохнуть нормально!

— Те, которых отец твой прислал. Да он скоро приедет, сам тебе все расскажет. Так, я тут бульончик сварила, сейчас буду тебя кормить. Надо, чтобы ты поскорее поправился, на ноги встал. До свадьбы всего ничего, Андрюша. Что хочешь делай, а чтобы двадцать третьего марта как штык стоял в загсе рядом с Настей! Верно я говорю, Настенька?

Я кивнула.

— А плакать, милая моя, не надо. Андрей живой, слава Богу. Тут радоваться надо, так что завязывай со слезами.