Книга Порочная страсть на двоих, страница 35 – Юлия Бузакина

— Нашу семью позоришь только ты, Боря, – с горечью бросила мужу Мари.

Она даже не успела вздрогнуть, как Борис схватил ее за руки и с силой тряхнул.

— Не смей так со мной разговаривать. Ясно тебе, Мари?! Никогда! Иначе пожалеешь…

Он отшвырнул ее от себя, и она едва удержалась на ногах.

Лиза под теплыми струями воды громко всхлипнула и закатилась плачем.

Растерявшись, Борис громко выругался и покинул ванную.

Мари выключила воду и принялась успокаивать дочку.

Укутав ее в полотенце, она вынесла девочку в холл. Ей было слышно, как Борис внизу схватил с комода ключи от своего черного внедорожника и вышел из дома, шумно хлопнув дверью.

— Мам… – поджав губки, посмотрела на нее голубыми глазками Лиза. – А что такое… член?

— Очень плохая штука, от которой постоянно одни проблемы, – сжав кулаки, ответила она.

«Он уехал к ней… к ней…», – вытирая дочку, с отчаянием думала Мария. Было противно и горько. Отвращение к самой себе до краев заполнило ее душу. Муж, который должен был по идее сейчас ползать перед ней на коленях, вымаливая прощение, вместо этого поехал утешать любовницу.

Тихо за окном. Ни единого шороха. Таня задернула занавески и забралась с ногами на сложенный диван. Обхватила колени и уронила голову на руки. Все тело било крупной дрожью. Репутация, которую она с таким рвением выстраивала в течение трех лет, теперь была под угрозой. Мария Загорская, жена Бориса, очень хорошо дала Тане понять, что той не видать рабочего места, как своих ушей.

Горькое отчаяние захлестнуло все ее существо.

«Какая же я жалкая… жалкая…– растирая слезы по исцарапанному и подбитому соперницей лицу, всхлипывала девушка. – У меня ведь ничего нет. Ни гроша за душой. Небольшие сбережения на черный день – вот и все. А теперь, если я не смогу танцевать, где я заработаю денег на существование? У меня даже знакомых нет… и поддержки нет. Как я могла так расчувствоваться и отправить Борису проклятое сообщение, что скучаю? Думала, сделаю ему приятное, а вышло, что подписала себе приговор…»

Она все всхлипывала, а слезы никак не кончались. Горечь, которой была пропитана вся ее жизнь, вдруг выползла наружу огромным некрасивым чудовищем, и от нее стало трудно дышать.

«К чему я его полюбила? Знала ведь, что он женат… что у него состоятельная семья… и таким, как я, вход в его общество запрещен… будь я хоть семи пядей во лбу, а без должного образования и хорошей родословной я ведь никто», – горько вздыхала Таня.

Ей вдруг все показалось смешным – и образ, и псевдоним, который она придумала. А танцы – до отвращения грязными и порочащими ее саму.

«Ну, и черт с ними, с танцами. Вышвырнут из клуба, так вышвырнут. Дотяну как-нибудь две недели, пока царапины на лице заживут и синяк под глазом сойдет, а потом перекрашу волосы и устроюсь официанткой в какой-нибудь ресторан».

Она сползла с дивана и достала из холодильника бутылку початого бренди. Борису нравился терпкий вкус этого напитка, и он приносил его к Тане домой. Вот и Таня пристрастилась. Небольшая доза перед сном помогала отлично справиться с бессонницей и болью в случае растяжения связок.

Плеснула коричневой жидкости на дно бокала на короткой ножке. Зажмурившись, опрокинула в себя.

По груди растеклось приятное тепло. Недолго думая, Таня налила вторую порцию.