Книга Порочная страсть на двоих, страница 36 – Юлия Бузакина

«Вот и все… уже немного легче, – разламывая шоколадку на маленькие квадратики, продолжала размышлять она. – Правда, двойная доза бренди не вылечит моего больного сердца, ну, да черт с ним. Придется как-то с этим жить дальше. Вытравить Борю все равно не получится, слишком сильно я его люблю. Постараюсь больше не попадаться на глаза его разъяренной женушке, может, она и успокоится. А Боря быстро обо мне забудет. Разве мало в клубе девочек, которые спят и видят его кошелек?»

Отрывистый стук в окно заставил ее вздрогнуть. Страх, противный и липкий, пополз по позвоночнику. Неужели Мари не успокоилась? А если она подослала кого-то, чтобы Таню еще раз проучили? Чтобы лицо потом было невозможно восстановить, или еще что?

Девушка отставила бокал на короткой ножке – единственное дорогое приобретение в маленькой квартирке – в сторону и затихла. Возможно, если она будет тихо себя вести, незваный ночной гость уйдет и даст ей спокойно зализать свои телесные и душевные раны.

Но нет, видимо, посетитель не собирался так просто сдаваться.

— Изабель, ты дома?

Она узнала голос Бориса, и сердце застучало в висках так гулко, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Он здесь? Пришел к ней? Только вот… для чего?

«А вдруг он тоже ненавидит меня? И приехал, чтобы высказать, какая я дура?»

Она прижалась к стене спиной. Он там, за дверью – мужчина из ее детской мечты о голубоглазом принце, но на самом деле между ними пропасть. Нищая танцовщица из трущоб и владелец сети алкомаркетов никак не могут быть вместе.

По лицу покатились горькие слезы. Страх и годами преследующее одиночество давили на грудь, не давая свободно дышать. Ей казалось, она не сможет пережить его презрения. Нет ничего хуже, чем презрение.

— Таня! Да открой же!

Что-то оборвалось внутри.

«Теперь он знает, как меня зовут… Знает, какая я жалкая на самом деле. Как же он меня, наверное, ненавидит и проклинает за то, что его жена теперь в курсе про наши отношения… Так, может, будет лучше – услышать все именно сейчас?».

Зажмурившись от страха, она наскоро вытерла слезы, отлепилась от стены и щелкнула хлипким замком.

— Таня… ну, наконец-то!

Борис ввалился в прихожую и тут же захлопнул за собой дверь.

— Ты как? В порядке?

Обхватил ладонями ее красивое еще утром лицо и придирчиво осмотрел.

— Ну, ничего, ничего… заживет все, не плачь.

Прижал к груди так крепко, что Тане стало нечем дышать. Погладил по растрепанным волосам и усыпал влажными горячими поцелуями щеки и губы.

— Я думала, ты больше никогда не придешь, – прошептала она.

Из горла против воли вырвался всхлип.

— Как же… ты так плохо про меня подумала?

— Меня ведь… никто никогда не жалел, понимаешь? В спину толкнуть – да, всегда были готовы. Ударить, пнуть… обвинить в том, чего не делала… А вот проявить хотя бы каплю сочувствия – это не про меня.

— Не плачь, Танюша… все наладится…

Борис взял ее за руку и увлек за собой. Усадил на диван, подошел к старому буфету. Достал второй бокал на короткой ножке, плеснул и туда бренди. Поднес две порции к дивану.

— Давай, пей, – уверенно всучил ей бокал с крепким напитком он. – Станет немного легче.

Она кивнула, послушно выпила.

Он привлек ее к себе, и они долго сидели на диване в объятиях друг друга. Таня, затаив дыхание, слушала, как стучит сердце Бориса. Она боялась, что стоит ей шевельнуться – и хрупкая надежда на счастье рассыплется под гнетом обстоятельств.