Книга Брат моей подруги, страница 55 – Виктория Вашингтон

Внутри меня всё болезненно сжалось, словно кто-то плеснул ледяной воды прямо на сердце. В памяти мгновенно всплыл образ Софи в ювелирном магазине — её закрытое пальто, взрослый, отстраненный взгляд и этот чертов парик, скрывающий хирургические шрамы после трепанации. Мне до безумия хотелось уткнуться маме в колени и рассказать всю правду. Рассказать, какую цену нам с Даниэлем пришлось заплатить, чтобы Софи сегодня просто жила, дышала и ходила по магазинам. Хотелось смыть с себя эту липкую грязь чужого осуждения.

Но я посмотрела на маму, на её счастливую улыбку — и поняла, что эта тайна останется со мной навсегда. Я не имела права разрушать тот хрупкий мир, который Даниэль построил вокруг нас двоих.

Я мягко улыбнулась, накрывая мамину ладонь своей.

— Нет, мам, мы не ссорились, — мой голос прозвучал удивительно спокойно и убедительно. — Просто Софи долго не было в городе, она только недавно вернулась. Ей делали операцию... плановую, обследование. И у неё сейчас, и у меня очень много забот с учебой. Мы просто общаемся немного реже, вот и всё. У каждой своя жизнь.

Мама внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь поймать тень лжи, но я научилась прятать свои эмоции слишком хорошо. Она лишь тихо вздохнула, поверив мне.

— Жаль... — мягко сказала она. — Она хорошая девочка. Берегите вашу дружбу, Элин. Такими людьми не разбрасываются.

— Я знаю, мам. Давай разрезать пирог.

Я поднялась, чтобы взять нож, и повернулась к окну, пряча лицо в тени. За стеклом, на противоположной стороне улицы, в полумраке дождливого вечера стоял знакомый черный внедорожник. Охрана Даниэля. Он приставил ее к нам, чтобы защищать?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как по щеке катится одна-единственная, горячая слеза. Софи жива. Мама празднует день рождения дома. Сделка выполнена до конца. И пусть Дрейки считают меня предательницей, а Даниэль держит меня на расстоянии телефонного звонка, глядя на огни этой машины в темноте, я впервые за долгое время почувствовала себя защищенной.И в этой тишине домашнего праздника это было единственным, что имело значение.

* * *

Прошел еще один месяц.

Моя жизнь окончательно превратилась в ровную, предсказуемую прямую. Университет, дом, бесконечные конспекты. Я медленно училась дышать заново, уверяя себя, что все призраки прошлого наконец-то оставили меня в покое.

Пока в один из субботних дней мир снова не сошел с ума.

Я выходила из крупного торгового центра с пакетом продуктов, когда прямо у входа, у самой парковки, меня окликнул громкий, до боли знакомый женский голос:

— Элин! Милая, неужели это ты?

Я вздрогнула и обернулась. Из белоснежного представительского седана выходила миссис Дрейк. Она выглядела как всегда элегантно, в светлом кашемировом пальто, а за ней из машины степенно появился и старший Дрейк. Они оба сияли. Но по-настоящему мое сердце пропустило удар, когда с заднего сиденья вышла Софи. Она была в мягком берете, который искусно скрывал линию её каштанового парика, и выглядела гораздо более живой и окрепшей, чем месяц назад в ювелирном.

— Здравствуйте, — выдохнула я, мгновенно теряясь и крепче сжимая ручки пакета.

— Боже, как хорошо, что мы тебя встретили! — миссис Дрейк подошла и ласково коснулась моего плеча. Было очевидно: родители Дрейков абсолютно не знали о том, что наша дружба с Софи разрушена. Для них я всё еще оставалась той самой близкой девочкой, которая годами не вылезала из их дома. — У нас сегодня огромный праздник, семейный ужин. Мы празднуем окончательное выздоровление Софи, её первый официальный выход в свет после... ну, после всех этих заграничных обследований. Мы как раз едем домой. Элин, ты обязана поехать с нами! Никаких возражений.