Книга Брат моей подруги, страница 56 – Виктория Вашингтон

Внутри меня всё похолодело. Поехать в особняк Дрейков? Туда, где каждый угол напоминал мне о Даниэле? Туда, где сам Даниэль, скорее всего, будет сидеть за столом?

— Ой, нет... что вы, спасибо огромное, но мне неудобно, — я отступила на шаг, отчаянно пытаясь придумать предлог. — У вас семейный круг, праздник... Да и у меня дома мама, мне нужно возвращаться, правда. Я буду только мешать.

Я невольно посмотрела на Софи, ожидая, что она сейчас подхватит мои слова, сухо поспешит избавиться от моего присутствия. Ведь это она месяц назад дала понять, что между нами выросла стена.

Но Софи молчала. Она смотрела на то, как я судорожно пытаюсь отказаться, как прячу глаза, и вдруг... её взгляд изменился. В нем не было прежней ледяной обиды или высокомерия. Пережитый ужас болезни и, возможно, долгие недели одиночества в что-то перевернули в ней. Она увидела мою искреннюю растерянность. Обида, которая казалась монолитной, вдруг дала трещину. Софи смягчилась.

Она сделала шаг вперед, мягко перебивая свою мать:

— Элин, перестань. Мама права. Поехали с нами.

Я уставилась на неё, не веря собственным ушам.

— Пожалуйста, — тихо, почти умоляюще добавила Софи, и в её голосе на мгновение проскользнула та самая прежняя, родная Соф, по которой я так отчаянно скучала. — Хватит бегать друг от друга. Поехали. Нам... нам всем это нужно.

Старший Дрейк ободряюще кивнул, а его жена уже практически забрала у меня пакет с продуктами, передавая его водителю. У меня просто не осталось путей к отступлению. Софи сама сделала шаг навстречу. Та, которая явно решила никогда меня не прощать, сейчас открывала передо мной дверь машины.

— Хорошо, — тихо сдалась я, садясь на заднее сиденье рядом с Софи.

Всю дорогу до особняка мы молчали, но это не было удушливое, враждебное молчание. Софи незаметно протянула руку и слегка коснулась моих пальцев под пальто — короткое, едва ощутимое прикосновение, которое говорило больше тысячи слов. Она была готова слушать. Она была готова оттаять.

Когда машина въехала на территорию поместья и припарковалась у крыльца, я вышла, чувствуя, как колени начинают мелко дрожать. Особняк встретил нас привычным теплом и мягким светом окон. Мы вошли в просторный холл, миссис Дрейк что-то весело рассказывала кухарке, голоса разносились по дому, создавая иллюзию абсолютного, довольного счастья.

Я разулась, поправляя свитер, и подняла голову.

На верхнем пролете массивной дубовой лестницы, держа руку на перилах, стоял Даниэль.

На нем были простые брюки и домашняя темная рубашка с расстегнутым воротом. Услышав шум, он медленно перевел взгляд вниз. Когда его обсидиановые глаза сфокусировались на мне, стоящей посреди его холла в окружении его улыбающейся семьи, он замер. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я увидела, как его пальцы, сжимающие деревянные перила, побелели от страшного напряжения. Машина контроля, великий стратег Даниэль Дрейк, который просчитал каждый наш шаг, впервые в жизни не знал, что делать. Его идеальный план «Безопасность» только что столкнулся с живой, непредсказуемой реальностью.

* * *

До начала ужина оставалось около получаса. Внизу, в просторной гостиной, глухо рокотал баритон старшего Дрейка, звенел хрусталь, который миссис Дрейк лично проверяла перед подачей горячего, и слуги бесшумно передвигались между столовой и кухней. Вся эта предпраздничная суета казалась мне декорацией к чужому, слишком идеальному спектаклю.