Книга В Сибирь с любовью, страница 16 – Илона Якимова

Костя лишь кивнул на него:

— Про шаманскую кровь рассказывал?

— Не мне, Лине, — и Таня еще подумала, куда бы Алексей пешим пошел, попытайся ей впарить такое. — Про какую-то шестую часть себя.

— Врал. Как у него шестая получилась, если всем от прабабки восьмая положена? Ничего личного, онли арифметика.

— Трепло, — согласился с ним Мерген.

— Язык зигзагом, — кивнул Геныч.

Столетов сыграл лицом в простачка:

— Ша, мужики! Ну, восьмая… шестнадцатая, какая, к черту, разница⁈ Бабка была? Была! Чего не скажешь-то, чтоб даму завлечь? — и сам быстро посматривал на Лину искоса, из-под ресниц, но та только улыбалась.

Таня потеребила Акимова:

— И ты в это веришь?

— Во что, в шаманку? А что тут не верить-то? Он правда нереально удачно упал, как не бывает.

— А у вас тут в Сибири вообще просто русские есть?

— Вообще есть, — отвечал Геныч невозмутимо. — Я, например, но это не точно. Недорасследовал я.

— А тебе русские зачем? — прямо спросил Столетов. — У нас лучше, у нас — сибирские…

Зачем, действительно. Не отвечать же ему — я это чисто так сказала, разговор поддержать? Но за ту пару дней, проведенных в Сибири, поняла Татьяна, что сибиряки бывают шовинистичны по отношению к тем, кто в России, будь здоров — если их поскрести вопросиком, а то и так покажутся. Не то чтоб они права не имели на определенное превосходство — оглядывалась и думала: хороши, черти, вот прямо хоть каждого бери погонять — но смешно, ей-богу, как дети малые, когда на типично мужское соперничество за первенство еще и этакий, генетического разлива флер накладывается.

Время шло, Костя с Генычем по очереди отлучались проведать баню, наконец вернулись с вестью, что дам можно закладывать на полки. И Таня про себя выдохнула, что не будет необходимости демонстрировать себя чужим мужикам — не стеснялась, но не любила. Она не Лина, посмотреть можно только на сухое поджарое тело танцорки, это на любителя, что уж. Да и любителям предпочитала демонстрировать себя приватно. А Лина встала с дивана, подхватила банное…

— А тебе сейчас можно? — спросила Таня тихонько подругу, которая и раньше баней увлекалась вполне умеренно.

— А кто его знает, что мне сейчас можно, что нет. Я так, на нижней полочке чуть-чуть посижу, погреюсь просто. Долго не стану… на всякий случай.

Столетов влез в разговор тут как тут, без мыла, заботливый:

— Элька, если через четверть часа не выйдешь, имей в виду, я за тобой сам приду…

— Только заходи по форме одетый, Леш, — вступила Даша с ехидной ухмылкой, — для бани, ок? Чисто чтоб мы посмотрели на красивое…

Он кивнул, совершенно согласный:

— А то у Мергена некрасивый, да? Так я и поверил.

И опять ржут всем кланом. Позитивная в целом компашка у Столетова… за некоторыми исключениями, конечно. С исключениями Тане и предстояло идти в баню. Она и пошла.

Лина вовремя вышла сама, Столетову не пришлось светить фаберже.

А Таня сидела в бане в компании Даши с Сашей и думала: ужасно неудобный она собеседник для особ женского рода. Не замужем, детей нет, рукоделием не увлекается, домашних животных не имеет, к тряпкам равнодушна до бессердечия, готовит от случая к случаю. Говорить, вот буквально, не о чем! Вот интересно, дружелюбно думала Таня, шайкой огреют, кипяточком окатят? Всё может быть с местными-то страстями. Сама она тех страстей по Столетову не понимала вот вообще — мужик как мужик, мало ли их на белом свете. Женился, по их мнению, на ком-то не на том — так что? Земля, что ли, налетела на небесную ось? Зато ей очень комфортно было молчать — она и молчала. И сидя помолчала, и лежа. И на нижней полочке, и на верхней.