Книга Любовь не предусмотрена, страница 22 – Виктория Рогозина

Сжав пальцы в кулак, она расправила плечи и вышла из комнаты. Пройдя по коридору с гладкими стенами, освещёнными мягкими встроенными бра, она свернула в сторону кухни, откуда доносился аромат еды и лёгкий, низкий голос Лекса. Ее уже ждали.

Лера нерешительно ступила на пол кухни, и сразу же замерла у порога. Комната оказалась не менее впечатляющей, чем остальная квартира: просторная, с мраморной отделкой, встроенной подсветкой под верхними шкафами, с черным глянцевым островом посередине и панорамным видом на ночной город. Здесь всё было как на обложке журнала, но внимание девушки сразу же привлекли не интерьеры — а сцена, разыгрывающаяся прямо перед ней.

У изящного барного стола стояли двое мужчин. Один из них — Лекс, всё тот же безупречно одетый, расслабленный, с лёгкой ухмылкой на губах. Второй — мужчина постарше, с сединой на висках, но настолько аристократичный и ухоженный, что его трудно было назвать пожилым. В его руке покоилась изящная трость с серебряным набалдашником, которую он использовал скорее как символ статуса, чем необходимость. Его костюм был безупречен — тёмный, сшитый на заказ, с наглухо застёгнутым жилетом. Мужчина был... прекрасен. Величественный и пугающе харизматичный.

— Оболтус! — громко проговорил он, голосом, полным возмущения и силы. — Уволить весь руководящий состав? Да чем ты вообще думал, Лексингтон?

Он стукнул тростью о пол, но больше ради эффекта. Сам Лекс выглядел совершенно невозмутимо, он лениво опирался на край стола и чуть заметно улыбался.

— Ты погубишь компанию одним махом! — продолжал мужчина, сверкая глазами. — А теперь, значит, ещё и генерального назначил вот так, с бухты-барахты, не согласовав ни с кем?

Лера неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, стоит ли вмешиваться или лучше исчезнуть, пока не поздно. На фоне их сцены она казалась посторонней, лишней, случайной — и потому ещё больше чувствовала скованность. Но в следующий момент Лекс будто почувствовал её замешательство. Он обернулся и, словно невзначай, подошёл ближе, жестом пригласив её подойти.

— Папа, знакомься, — сказал он спокойно, с лёгкой ноткой насмешки в голосе. — Мой новый генеральный директор. Лера Гордеева.

Мужчина резко повернулся. Несколько секунд он изучал её взглядом, проникающим до костей, потом вдруг расплылся в широкой, по-настоящему тёплой улыбке.

— Самюэль Шейдон, — представился он, протягивая руку. Его ладонь была крепкой, тёплой и мягко сжала её руку, почти по-отечески. — Признаюсь, я был готов к худшему. Но, похоже, у оболтуса всё-таки есть вкус.

— Папа, — протянул Лекс с картинным страданием, — не могли бы вы обойтись без лекций на ночь глядя? Хрупкие женские плечи, как ты выразился, сами выбрали этот крест.

Самюэль фыркнул, но взгляд у него был скорее добродушный, чем действительно раздражённый.

— Лексингтон, ты лентяй и плут. Переложил все проблемы на плечи этой девушки — и теперь будешь веселиться и отдыхать, пока она спасает тебе бизнес?

Лекс посмотрел на Леру и, чуть склоняя голову, с наигранной печалью произнёс:

— Как-нибудь переживу этот позор. Хотя, признаться, унижение в такой компании — даже приятное.

Лера не удержалась от лёгкой улыбки. Она вдруг поняла, что в этой резкой, эмоциональной манере отца Шейдона нет настоящей злости. Это была скорее семейная традиция — театральное переругивание, не переходящее границы. В этих словах не было унижений, не было боли. Напротив — была нежность, просто замаскированная под сарказм.