Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 3 – Мила Гейбатова

И Саша отключается. А я так и стою с ошарашенным видом возле колонны. Немного прихожу в себя лишь после того, как Чернышов с красоткой выходят из кафе, и он по — хозяйски приобнимает девушку за плечи и этим словно дает пощечину мне и нашему браку…

Я не знаю, как я добираюсь домой. Помню, стою перед злосчастным кафе, а уже в следующее мгновение я открываю ключом квартиру. Пустую и холодную квартиру…

Поднимаю глаза от пола, наверное, впервые с того момента, как уходила прочь от точки общественного питания, и тут же натыкаюсь на безжизненные бежевые обои, которые я так и не перекрасила.

— Кирочка, не знаю, чему тебя учили на твоих дизайнерских курсах, но мы не плебеи, уважаем строгий и лаконичный стиль, — увещевала меня Ульяна Сергеевна во время ремонта подаренной ими четырехкомнатной квартиры в новостройке. — Не стоит портить хороший интерьер своей безумной тягой ко всему яркому.

— Правда, Кир, — в тот момент Саша, словно почувствовал, что я на пределе, подошел ко мне с другой стороны и принялся ласково убеждать, прижимая к себе, — давай пока все будет бежевым, а позже, когда надоест, обязательно перекрасим. Будет у нас разнообразие.

Выныриваю из воспоминаний и хватаю оставленный с утра на столе недопитый кофе.

— Вот тебе разнообразие, скотина! — кричу я и швыряю чашку в стену, по которой тут же растекается черная густообразная жижа, растворимый кофе я не пью, его в квартире даже нет. — На рыжую потянуло тоже от желания разнообразия, да? — вопрошаю воздух уже тише и вдруг опускаюсь прямо на пол.

Ноги не хотят меня держать, и я ударяюсь в банальную истерику, выплакивая все три года брака, когда я словно и не жила, а существовала, пытаясь перекроить себя, лишь бы только быть рядом с любимым.

— Я совершила самую большую ошибку в своей жизни, — шепчу, немного успокоившись, — и плохо то, что у нее есть последствия.

Я не была у врача, Ульяна Сергеевна только обещала записать меня к какому — то крутому специалисту, но не делала этого, лишь в ожидании поглядывала на сына.

Чего она ждала — одной ей известно. Но именно после «невинных» намеков на то, что здоровая девушка уже давно забеременела бы, Саша и отдалялся.

«Вот и окончательно отдалился, а я, дура, ему подарок мастерила», — думаю удрученно.

Достаю из рюкзака портмоне, затем дотягиваюсь до большого ножа, лежащего на кухонном столе, и принимаюсь самозабвенно уродовать собственное изделие. Идет туго, но я упорная, и вскоре передо мной израненное портмоне, которое совершенно точно больше не может быть ни чьим подарком.

Втыкаю в него нож напоследок, прикрепляя к любимому паркету моей свекрови, который, конечно, выбирала тоже она, и осторожно поднимаюсь на ноги.

Я выплеснула обиду и злость, и сейчас чувствую себя опустошенной. Не могу понять, что делать дальше, не могу придумать в голове даже самый плохонький план.

Неохота подходить к холодильнику за стаканом воды, и я переворачиваю над диваном свой рюкзак, где — то в нем была маленькая бутылочка газировки. Все содержимое валится на обивку дивана, и тут я вспоминаю о втором подарке Чернышову, который вместо моей прежней радости и безудержного счастья, теперь взывает лишь ужас.

— Тест на беременность, точно, я хотела показать Саше положительный тест на беременность, обрадовать, что мы наконец — то станем родителями. Но если будет развод, что будет с ребенком?! — шепчу в ужасе, мгновенно представляя свое безрадостное будущее.