Книга Девочка-яд, страница 56 – Даша Коэн

Но я только решительно встал со своего места, брезгливо оглядывая, и мать, и дочь.

— Слава Богу, что я, в отличие от тебя, папа, не замарался.

Повернулся, кинул еще один, наполненный пренебрежением, взгляд на воинственно поднятую голову и в последний раз нырнул в ядовитую зелень ее глаз. Хлебнул от души, запоминая насколько обманчива бывает внешность, а потом просто, не прощаясь, покинул и эту комнату, и этот дом.

Ноги здесь моей больше никогда не будет!

POV Ярослава

Мне было физически больно, так сердце заходилось в панической агонии, истошно тарабаня даже не в грудной клетке, а где-то в горле. Ему было страшно. До одури! Я понимала, что это когда-то случится – мы познакомимся и посмотрим друг другу в глаза, зная кто мы есть на самом деле – я готовилась к этому дню так долго. Я думала, что это будет просто, ведь я его сделала, обула как заправского болвана. Но теория чертовски отличается от практики, ребята! Как небо и земля.

И я не знаю как смогла честно встретить его взгляд и посмотреть в его шоколадную глубину. И это ломало больше всего. Я трусила, хотя и вышла из нашей схватки победителем. Но когда проигравший смеется тебе в лицо, выигрыш теряет свой опьяняющий вкус, а только оседает на языке тухлым тленом. Отвратительно, если не сказать больше.

Но сейчас, когда его шаги наконец-то стихли в доме, точно так же, как и шум шин его автомобиля по гравию, я почти поддалась той обиде, что, ломая все мои внутренние преграды, под завязку заполнила всю меня целиком разъедающей кислотой.

Господи, Боже ты мой, какой же он мерзкий, отвратительный и беспринципный козел! Просто уму непостижимо! Идеальный до оскомины на зубах снаружи и уродливый до безобразия внутри.

— Слав, ну не плач, – участливо шепчет мне дядя Паша.

— Ничего подобного, просто соринка в глаз попала, – зло отерла я щеку. Глупая гусыня, нашла из-за кого реветь.

— Дочь, это правда, то, что сказал Дёмка? – спросила мама, и новая слеза скатилась по щеке.

Как ответить? Что сказать? Там столько всего, что вообще нельзя говорить, в чем и себе признаться страшно. Но я ведь знала, на что шла! У него на лбу же написано яркими заглавными буквами: мудак обыкновенный, подвид особо кровожадный, обитает только в неволе, приручению не подлежит.

Благо, от ответа меня спас опять-таки дядя Паша.

— Свет, ты ее не тронь. Сама же знаешь, что дело тут далеко не в Славе.

— Погоди, Паш. Дочь, что значит «села на хвост трижды»? – а сама брови сурово хмурит.

— То и значит, мама, – виновато подняла я на нее свои глаза.

— Это что еще за дела? Слава? – все, сейчас запилит до смерти.

— Ой, Света, да прекрати ты! Демьяну надо было не просто на хвост сесть, а хорошенько его прищемить, чтобы проняло!

И понеслось…

Они еще что-то обсуждали, переговаривались и даже немного горячо спорили, но я уже не слышала их. В ушах стоял дикий, просто невообразимый гул. Как он мог?

«Если бы захотел, то пару раз вашу дочь точно бы, и в хвост, и в гриву…»

А прикидывался таким сладким, сочащимся ванилью, мальчиком-зайчиком. А я, дура, поверила. Думала, получилось за нас с мамой отомстить, душу отвести, хоть немного восстановить справедливость за каждое его обидное слово в наш адрес. И все напрасно. Таким отбитым мажорам невозможно ничего светлого уже в их голову вложить.