Книга Порочные бандиты для булочки, страница 24 – Бетти Алая

Девчонка кивает и пулей вылетает из пентхауса. Макар, стоящий у бара, хмыкает. Друг все это время наблюдает за мной, словно хищник из засады. Я понимаю, что он планирует. И не намерен сдаваться.

— А если я откажусь? — спрашивает Нина, вздергивая подбородок. Ее дерзость снова заставляет мое сердце екнуть. Сука!

— Тогда долг за сегодня удваивается. Ты же помнишь правила, золотце.

Она закусывает губу, и я вижу, как в глазах мелькает ярость. Но она молчит. Соглашается.

— Начнем. Подай мне виски, — указываю на бутылку в баре.

Нина кивает и идет. Каждый ее шаг — это соблазн. Ягодицы плавно покачиваются. Она знает, что я смотрю, и выпрямляет спину. Показывает, что мне ее не сломать. Малышка берет бутылку и бокал, подходит ко мне.

— Налей, — приказываю.

Нина наклоняется, и я вижу, как ее грудь перекатывается в чашечках бюстгальтера. Запах ее кожи, сладкий, с оттенком ванили, будит во мне зверя. Она наливает виски, милое личико сконцентрировано. Это смешно и очаровательно.

Когда Нина протягивает бокал, я «случайно» провожу пальцами по ее пояснице чуть выше линии трусиков. Булочка вздрагивает и едва не роняет виски. По ее коже бегут мурашки. Прекрасно.

— Спасибо, — говорю, принимая бокал. Ниночка обиженно поджимает губки. Но тело выдает ее с головой.

— Теперь принеси мой ноутбук со стола.

Девочка кивает и разворачивается. Пока она идет, я изучаю ее ровную спину, плавно переходящую в круглую аппетитную попку.

Когда Нина возвращается с ноутбуком и снова наклоняется, чтобы подать его, я «задеваю» ее голую ногу. Кожа удивительно нежная и гладкая.

Она замирает, задерживая дыхание.

— Прости, — вру без тени сожаления. — Неловко получилось.

Девушка молча отступает на шаг. Щеки пунцовые.

Я наслаждаюсь каждой секундой этого действа. Это демонстрация абсолютной и безраздельной власти.

Нина — соблазнительная вещь в моем доме, и я заставляю ее играть роль покорной служанки, пока ее тело и психика балансируют на грани между стыдом и возбуждением.

Проходит час, два. Я прошу Ниночку поправить подушку у меня за спиной, поднести документы, даже просто постоять рядом, пока я работаю. Каждый раз нахожу способ ее коснуться. Легко, мимолетно.

Шепчу ей на ухо, когда она поправляет подушку: «Знаешь, с каждым твоим шагом я представляю, как зубами срываю с тебя эти трусики. И провожу языком между ног, где сейчас пульсирует та самая точка, которую я нашел утром».

Нина с силой сжимает подушку, и я вижу, как по изящной шее пробегает крупная дрожь. Она ненавидит меня. И хочет. Трепет тела выдает нашу девственницу с головой.

К концу дня я чувствую себя превосходно. Это была идеальная отдушина. Я мог касаться ее, дразнить, наблюдать за ее реакцией, не подпуская к себе эти опасные теплые чувства. Все под контролем.

Испытание окончено. Макар, наблюдавший за всем этим с мрачным одобрением, плюхается рядом со мной в кресло. А Нина молча берет тряпку и начинает протирать стол. Зачем?

Я жду, что она, наконец, сломается. Кинет в меня эту тряпку, разрыдается, убежит в свою комнату. Она должна это сделать. Ее дразнили весь день.

Но малышка просто спокойно, методично вытирает стол. Ее движения плавные, почти грациозные. На милом личике нет и тени злобы или обиды. Только холодная, собранная решимость.