Книга Порочные бандиты для булочки, страница 26 – Бетти Алая

Да, мне было страшно, горячо, и я безумно возбуждена. Но это мои чувства, которых эти двое не увидят. Точнее, увидят, только когда заслужат.

Раздается звонок в дверь, Макар идет открывать. Возвращается с пачкой пакетов от брендов, от которых у меня глаза на лоб лезут.

— Твоя одежда. Примерь. Я бы посмотрел, если ты не против, — говорит на удивление спокойно.

Я в шоке. Герман молчит, его желваки ходят ходуном. Что с ними? Неужели моя фраза про слабое место попала в цель?

— Хорошо, я примерю. Только говорите честно, идет мне или нет, — беру пакеты. Ткани нереальные: шелк, кашемир… Боже, если это все продать, моему дяде лет пять не придется работать!

Начинаю с джинсов и простой черной блузки. Джинсы сидят как влитые, подчеркивая округлость бедер. Блузка мягкая и струящаяся. Оставляю интригующий вырез, не застегивая две пуговицы.

— Строго, — бурчит Макар, оценивающе осматривая меня. — Но жопа… ничего.

— Элегантно, — парирует Герман, его взгляд скользит по мне, и низ живота вспыхивает возбуждением. — Но слишком много ткани.

Следом надеваю платье. Облегающее, цвета бордо, с разрезом до бедра. В комнате на секунду воцаряется тишина.

— Да, — коротко и емко говорит Макар, его глаза темнеют. — Это да.

— Цвет твой, — сообщает Герман, и в его глазах я вижу одобрение. — Но разрез можно было бы сделать и повыше.

А потом наступает очередь черного кружевного белья.

Я запираюсь в ванной на первом этаже, сердце колотится. Рассматриваю комплект. Это просто два кусочка кружева, которые лишь подчеркивают, а не скрывают!

Выхожу, стараясь не краснеть. Молча вращаюсь на месте под пристальными взглядами двух мужчин. И ловлю себя на мысли, что, несмотря на стыд, мне это нравится.

Макар издает низкий одобрительный горловой рык. Пожирает меня голодным взглядом.

— То, что надо, — выдыхает. — Как я и говорил. Минимум ткани, максимум тела.

Герман медленно встает, подходит ко мне. Пальцами холодными от бокала скользит по кружеву на моем бедре. Мурашки бросаются врассыпную.

— Идеально, — говорит тихо, и его дыхание опаляет кожу. — Но снимать это будет еще приятнее.

Забираю всю одежду и, чувствуя себя невероятно живой, бегу в свою комнату.

— Спасибо, — тихо бросаю на прощание и захлопываю дверь.

Надеваю шелковую ночнушку и ложусь в постель. Засыпаю с мыслями о двух парах глаз: холодных, как лед, и горячих, как пламя.

Я лежу на огромной кровати, залитой мягким светом. Они оба рядом, и их присутствие ощущается физически.

Герман приближается первым. Он не спеша склоняется ко мне, и его прохладные и влажные губы касаются кожи у самого виска.

Его язык выписывает медленные круги на моей шее, заставляя меня выгибаться и терять связь с реальностью.

Его пальцы длинные, невероятно точные, скользят по моему телу. А глаза, как сканер, считывают малейшую реакцию.

Герман находит каждую точку, о которой я сама не знала: впадинку у ключицы, изгиб под грудью, внутреннюю сторону бедра, где кожа особенно нежная.

Каждое его прикосновение сводит с ума. Он задерживается на моих сосках, заставляя их набухнуть и затвердеть под шелком ночнушки, а затем, не снимая ее, проводит по ним губами, и сквозь ткань исходит волна ослепительного удовольствия.

И тут же с другой стороны на меня налетает Макар. Он не исследует. Он берет.