Книга Порочные бандиты для булочки, страница 31 – Бетти Алая

И вот я вижу результат. Неопровержимый, внушительный, проступающий сквозь ткань его джинсов. Взгляд карих глаз пылает. Дыхание тяжелое и прерывистое, похожее на звериное рычание.

— БЛЯДЬ! — его рык разрывает тишину салона. — Что ты делаешь со мной, а?!

И он бросается на меня. Мощной рукой стягивает мои волосы, откидывая голову назад, а его губы грубо и жадно налетают на мои…

Нина

Его губы на моих. Грубые, требовательные, сметающие все возражения. Я застываю, сердце колотится как бешеное, вырываясь из груди.

Мысли путаются: «Он бандит! Похититель! А еще он… офигенно целуется.»

Да, губы у Макара, несмотря на всю его дикость, до неприличия мягкие. Он не просто целует, он сминает, терзает, забирает мое дыхание, и я с ужасом понимаю, что не просто хочу этого. Я искренне наслаждаюсь. В его ярости есть надрыв, отчаянная потребность, которая находит во мне отклик.

Поначалу я деревенею, но с каждой секундой расслабляюсь. Вспоминается вчерашний сон, от которого тут же мокнут трусики. Я вся воспламеняюсь в грубых руках, и тихий стон срывается помимо воли.

Макар рычит от одобрения, опускает кресло и придавливает меня своим мощным телом. Дело пахнет жареным, и запах этот сводит с ума.

— Хочу тебя… — его голос низкий, хриплый. — Что ты со мной сделала, а?

— Я ничего, — судорожно выдыхаю, пытаюсь отдышаться. — Просто ты… ты… такой…

— Тихо, — Макар снова захватывает мой рот, его язык нагло и властно исследует меня, а я таю, как дурочка. — Просто дай мне… позволь…

Пальцами бандит касается пуговиц моей блузки. Расстегивает. Прохладный воздух касается кожи, обнажая черное кружево бюстгальтера.

— Тебе идет… — неожиданно говорит Макар, пожирая глазами мою грудь.

У меня перехватывает дыхание. Я никогда не стеснялась своих пышных форм, но его взгляд, полный неподдельного голода, поднимает мою самооценку до небес.

— У тебя красивые соски, — заявляет, спустив кружево. Пальцем Макар касается набухшей вершинки, и по моему телу пробегает мощный разряд. Тихо всхлипываю. Боже, как приятно!

Его рука скользит ниже, по животу, и тяжелая ладонь ложится на пуговицу моих джинсов.

И тут во мне просыпаются инстинкт самосохранения и азарт игрока.

— Нет, — накрываю его руку своей. — Это против правил.

— Ты хочешь соблюдать эти блядские правила? — Макар пристально смотрит на меня. — Они же против тебя… булочка…

Это «булочка», сказанное его хриплым, рычащим голосом, звучит лучше любого комплимента.

Я чувствую, как меняюсь. Во мне просыпается что-то горячее и сильное по отношению к этому татуированному зверю. Не просто похоть. И уж точно не стокгольмский синдром. Это… более сложное и глубокое чувство. Опасное для моего сердечка.

Собираю всю волю в кулак и убираю его руку. Макар разочарованно вздыхает.

— Нет… — тихо говорю. — Я просто хочу вас спасти.

Макар замирает, ошарашенно глядя на меня. Закусываю губу, заливаясь румянцем. Боже! Что я ляпнула? Девственница-сексолог собирается спасать двух матерых волков?

Но Макар внезапно усмехается. Отстраняется. Кладет руки на руль.

— Ну, попробуй, — тихо говорит.

Мы едем домой. Нет, в их дом! Хотя… черт, он начинает казаться слишком… моим.

Германа нет. Макар, бросив на прощание многозначительный взгляд, быстро ретируется по своим бандитским делам. Я остаюсь одна в огромном, сияющем холодом пентхаусе.