Книга Порочные бандиты для булочки, страница 32 – Бетти Алая

Интерьер здесь — классика минимализма. Черное и белое, стекло и хром. Глянцевый пол отражает приглушенный свет, стены украшены парой абстрактных картин в тон. Ничего лишнего.

Как будто попала в стерильный, безупречно стильный музей, где нельзя дышать полной грудью. Идеально отражает душу его хозяина.

Переодеваюсь в мягкий обтягивающий домашний костюм: широкие розовые штаны из нежнейшего кашемира и короткий топик того же цвета, который подчеркивает талию и оставляет открытым живот. Уютно и… соблазнительно, хотя я этого не планировала.

Сажусь за огромный белый стол с видом на город и погружаюсь в свою ВКР. Тема сейчас кажется мне иронично актуальной. Пишу, делаю пометки, и незаметно наступает вечер. Город за окном загорается сотнями огней.

Раздается тихий, но властный стук в дверь.

— Золотце, — голос Германа заставляет меня вздрогнуть и покрыться мурашками. — Пошли…

Выдыхаю. Выхожу и иду за ним. Он на меня даже не смотрит.

Узнал о поцелуе с Макаром? Бесится? Во мне клокочет смесь страха и азарта. Беру себя в руки. Это всего лишь манипуляция.

Герман ведет меня в кабинет. Его территория. Здесь царит классический стиль: темное дорогое дерево, стеллажи с книгами в кожаных переплетах, массивный стол. Воздух пахнет кожей, старым деревом и его терпким древесным парфюмом. Здесь все кричит о власти, контроле и деньгах.

Я здесь, чтобы нарушить этот порядок. Всего одним взглядом.

Моя тактика проста.

Подхожу к панорамному окну, поворачиваюсь к Герману спиной. Я знаю, что он смотрит. Даю ему эту возможность.

Город внизу, как россыпь драгоценностей. А в отражении в стекле — наш с ним немой портрет.

Я ловлю взгляд мужчины в этом отражении. Герман уже на крючке. Смотрит пристально, изучающе.

Я не отвожу глаз. Позволяю ему видеть, что я знаю. Знаю, что он смотрит. И о чем он думает.

И потом, медленно-медленно, я поворачиваюсь. И дарю ему улыбку. Нежную, почти невинную, но полную обещания. Улыбку, которая говорит без слов: «Я понимаю твои чувства. И они мне нравятся».

Я стираю границы. Я не пленница, а соучастница.

Лицо Германа в этот миг преображается. На секунду с него спадает холодность, расчет, маска превосходства. Остается лишь чистое, шокированное осознание. Осознание того, что мы сейчас на одной волне.

У меня кружится голова от собственной наглости и власти. Я вскрыла его. Заглянула за его броню, и он мне это позволил. Сердце быстро колотится, ноги ватные.

Но я держу взгляд. Этот момент интимнее любого прикосновения в душе. Мы связаны этим молчаливым знанием.

Вижу, как его зрачки расширяются. Как Герман непроизвольно переводит дыхание. Он возбужден. Не столько физически, сколько психологически.

И я тоже. От страха, риска, этой невероятной близости с опасностью кружится голова.

Внезапно пищит будильник. Время вышло.

Герман полностью разворачивается в кресле. И я вижу неоспоримое свидетельство своей победы, упирающееся в ткань его идеальных брюк. Но бандит лишь улыбается. Хищно, с нескрываемым одобрением.

Он медленно встает. Высокий, мощный, неумолимый. Серо-голубые глаза горят адским огнем. Герман подходит ко мне, заставляя отступить к окну, и прижимает меня к холодному стеклу спиной. Его огонь обжигает сквозь тонкий кашемир.

— Умница, — тихо произносит, и его дыхание опаляет кожу. Он наклоняется, и его губы касаются моих.