Книга Порочные бандиты для булочки, страница 40 – Бетти Алая

Так проходит день. Почти не выхожу из комнаты, только к вечеру чувствую, как желудок урчит от голода. Нужно спуститься, рискнуть встретиться с ними. Подготовить почву для завтрашней битвы, о форме которой я пока не имею ни малейшего понятия.

Спускаюсь на кухню. Тишина. Выдыхаю, решив, что бандитов нет, но, заглянув в гостиную, замираю.

Макар сидит на подоконнике у панорамного окна, уперев лоб в холодное стекло. Он не рычит, не кричит. Просто смотрит на город, и в его позе читается непривычная усталость. Герман стоит у бара, но не пьет. Вертит в пальцах тяжелый бокал, его взгляд задумчив и сосредоточен.

Они оба поворачиваются ко мне, когда я делаю нерешительный шаг. Жду насмешки, злости, вызова. Готовлюсь парировать.

Но Герман просто говорит, и его голос лишен привычного яда. Он звучит ровно, почти… уважительно.

— Ты была великолепна сегодня. Я не ожидал такого уровня контроля, золотце.

От неожиданности теряю дар речи. Это не игра. Признание. И оно обезоруживает сильнее любой угрозы.

Макар фыркает, но без злобы. Словно подтверждает.

— Да уж, булочка… задала жару…

Он спрыгивает с подоконника и направляется на кухню. Слышу, как гремит посуда, и через пару минут Макар возвращается.

В его руках тарелка. На ней аккуратно разложены три идеальных бутерброда: на хрустящем хлебе грудинка, спелый авокадо, нежная моцарелла и руккола.

— На, — коротко бросает он, протягивая мне тарелку. — У тебя там в животе революция готовится. Без сил завтра никому не будешь нужна.

Беру тарелку. Она теплая. Он даже разогрел хлеб. Наши пальцы соприкасаются.

Я стою с этими дикими мужчинами в полумраке огромной квартиры. Они не нападают. Они наблюдают. И в их взглядах я читаю то же, что и в своих академических выводах — интерес, замешательство и назревающую одержимость.

— Спи спокойно, золотце, — тихо говорит Герман, и его серо-голубые глаза в полутьме кажутся бездонными. — Завтра… будет новый день.

Я отступаю к лестнице, держа в руках тарелку, которая ощущается как граната. Эти мужчины нарушили все мои прогнозы. Они не стали мстить за поражение, а проявили… человечность.

И это пугает меня гораздо больше, чем их ярость. Потому что против монстров у меня есть план. А что я буду делать с мужчинами, в которых вдруг увидела что-то настоящее?

Герман

Лежу в постели в абсолютной тишине, но внутри у меня бушует ад. Я проиграл. Не в схватке и не в переговорах. Я проиграл в той сфере, где всегда был непобедим — в контроле. Нина взяла мою игру, мои правила и разбила их о свои «золотые руки». Эта пышная, дерзкая булочка свела с ума не только Макара, но и меня.

Ты боишься, Гера. Боишься, потому что она первая, кто посмотрел не на бандита, а на того пацана из детдома…

Слова Макара, вонзились в мое нутро, как раскаленный нож. Я выстроил неприступную крепость. А Нина просто прошла сквозь стены. Власть — это не только заставить сделать. Это заставить захотеть подчиниться. И завтра я проверю, сможет ли она хотеть этого, когда приказ исходит от меня.

Утро.

За окном брезжит рассвет. Я так и не смог заснуть. В голове только Нина. Ее дерзкий взгляд, покорное мягкое тело, сладкий запах. Сегодня все должно быть идеально. Под контролем.

Подхожу к ее двери и стучу коротко, властно.

— Вставай! Пора завтракать. Испытание через час.