Книга Десерт для господина, страница 47 – Анна Шерман

Были и любители садо-мазо различной степени тяжести: от теперь уже казавшихся мне безобидными игрушек и плёток до более жёсткого веселья с цепями и наручниками. А кто-то не отказывал себе в удовольствии использовать слабый шокер. Из откровенных садистов, жаждавших намеренно причинить боль и страдания, выделялся всё тот же Олег и ещё один «господин». Его имени я не знала. Да и лица особо не видела. К нему меня привозил его водитель. На месте мне завязывали глаза. Наверняка какая-нибудь важная шишка… Так переживать за свою анонимность при садистских наклонностях мог лишь человек, от чьей репутации зависело его дальнейшее положение или продвижение.

После «отработок» у него или с Олегом я обычно приходила в себя два-три дня… И очень радовалась, если дни «больничного» приходились на конец недели. Тогда я пропускала вечеринку в клубе.

Лучше уж лежать пристёгнутой к крюку в стене, чем молить о смерти в лапах псов Марии… К сожалению, шоу это было жутко популярным. Вот только никто не спешил пожертвовать свою рабыню на сценическое растерзание. Все предпочитали смотреть на нас…

Моё тело в какой-то момент смирилось со своей участью, как, впрочем, и сознание… Когда нужно было стонать, я стонала. Когда кричать — кричала. Практически любая боль стала терпимой. Двойное проникновение, от которого я во время своего «дебюта» отключилась, превратилось в нечто обыденное… Меня спасала единственная мысль: любая боль когда-то прекращалась. Нужно было лишь потерпеть. Потому что альтернативы всё равно не было.

— Сегодня поедешь к Большакову, — голос Никитина вернул меня в реальность.

— Да, хозяин… — я ответила тихо и безэмоционально, но внутри возликовала.

Большаков был больным на голову сорокалетним извращенцем с какими-то жуткими травмами детства. Не знаю, какие отношения связывали его с собственной матерью, но он до одури любил… сосать женскую грудь. Его не интересовало ничего, кроме этого процесса. Ну и иногда, если всё же возбуждался, просил сделать ему быстрый минет.

Марьяна как-то поведала, что у него раньше были настоящие «кормилицы». Он заказывал себе недавно родивших женщин с грудным молоком и отваливал безумные деньги за такое развлечение… Но потом с финансами стало туго, и Большаков переключился на обычных эскортниц или вот нас…

Через два часа я в сопровождении водителя вошла в просторную двухуровневую квартиру в столичной высотке, поздоровалась с женой Большакова, которая прекрасно знала о наклонностях мужа и сквозь годы семейной жизни привыкла к подобным «визитёршам», а сам её супруг молча взял меня за руку и увёл в небольшую комнату.

Ещё перед отъездом я предусмотрительно вынула кольца из сосков.

Мы оба разделись и легли на кровать. Большаков втянул губами мою грудь и начал по-детски причмокивать. Я смотрела на картину, висевшую на дальней стене, и особо ни о чём не думала, а потом и вовсе задремала. Проснулась, чтобы повернуться на другой бок и «поменять грудь». И снова закрыла глаза. Большаков тихонько ныл с моим соском во рту и что-то лепетал по-младенчески. Мне было не то чтобы противно, но как-то сильно не по себе. И всё же я опять уснула от скуки.

Домой меня вернули к полуночи. Грудь ныла и была вся как будто сморщенная из-за долгого сосания. Хозяин молча проводил меня в рабскую комнату, дал несколько минут на гигиенические процедуры и пристегнул к цепи.