Книга Десерт для господина, страница 50 – Анна Шерман

А вот теперь… Было бы чудесно: вырваться из его плена и унестись на поезде в снежный Смоленск.

Вчетвером мы прошли к сцене. Хозяин пристегнул цепь Марьяны к полу, напоследок звонко шлёпнув её по ягодице.

Потом пришёл черёд Сержа. Чуть поодаль располагалась ещё одна маленькая вращающаяся сцена. Или помост. На небольшом возвышении хромом сияла сложная металлическая конструкция, снабжённая массивными цепями и разной толщины верёвками.

Никитин пристегнул Сержа так, что его лицо и зад оказались на одном уровне. Чтобы «господам» было удобно драть его с любой стороны. Руки сковал цепью за спиной. На щиколотки надел жёсткие кандалы. Серж особенно усердно подчинялся каждому слову хозяина, каждому взгляду. Смотрел на него с каким-то жутким, извращённым чувством всеобъемлющей любви. А вот Никитин таких эмоций не испытывал. Резко дёрнув Сержа за волосы, он приподнял вверх его голову:

— Сегодня здесь много гостей.

— Я готов, хозяин…

— Не сомневаюсь.

Никитин повернулся ко мне, притянул почти вплотную за поводок и провёл ладонью по обнажённой груди, перебирая звенья тонкой цепочки.

— Сначала посидишь рядом. А после выступления уведу вас с Марьяной в VIP-комнату, — он поднял руку вверх по моей шее и прижал большой палец к губам.

— Да, хозяин, — я повторила взгляд Сержа и раскрыла рот, касаясь кончиком языка его ногтя.

— Хорошая девочка.

Он сел в кресло в первом ряду, а я опустилась на колени у его ног. Свет в зале приглушили, оставив акцент на сцене, где Мария уже размещала своих жаждущих псов. В этот раз их было пятеро…

Я с ужасом смотрела на Марьяну, но та выглядела абсолютно спокойной. Зрачки от ярких софитов были расширены. Алые большие соски стояли колом, несмотря на тяжесть цепочек. На губах еле заметно играла улыбка.

Действо началось с группового минета. Марьяну немилосердно дёргали за волосы, то насаживая ртом на пылавший возбуждением член, то срывая с него для поглощения следующего. Она извивалась, сидя на полу, стонала и охала. Постепенно псы рассредоточились вокруг неё, жадно лапая обнажённое тело, натягивая цепи, хватая за ошейник, отвешивая жёсткие пощёчины и шлепки.

С каждой минутой Марьяна стонала всё громче, но продолжала изображать удовольствие. В этот раз псы были особенно разгорячены. Или мне так казалось из-за их неимоверного количества. Один, особенно голодный, так жаждал добраться до её задницы, что с размаху пнул ногой «товарища», который в обнимку с Марьяной рухнул на бок под всеобщие крики боли и недовольства остальных.

Мария немилосердно щёлкнула хлыстом, и на какое-то время на сцене снова воцарилась дисциплина. Я повернулась к Никитину и сразу заметила на его лице лёгкое недовольство, но член всё же явно выпирал под брюками. Аккуратно погладив его по ноге, я одним взглядом попросила разрешения удовлетворить его. Хозяин кивнул, и я с готовностью расположилась у него между ног, расстёгивая ремень и молнию брюк.

Он, как и всегда, грубо схватил меня за волосы, то плавнее, то резче наполняя мой рот своим членом. Я старалась изо всех сил. Ведь на кону была неделя условно нормальной жизни с возможностью сбежать. Сзади снова послышались грубые звуки какой-то странной возни, недовольные возгласы, глухие удары, но я старалась не отвлекаться.

Мария снова вскочила с кресла, замахиваясь хлыстом на своих взбесившихся рабов. Через секунду раздался болезненный крик Марьяны, утонувший в гневном рычании пёсиков. Кто-то вроде бы спрыгнул со сцены. Тихо громыхали цепи. Никитин надо мной напрягся, но продолжал наблюдать, видимо, надеясь, что Мария справится с ситуацией.