Книга Амнезия. Играя без правил, страница 17 – Сэлли Собер

— Долго будешь пялиться? — Гремит его голос, и я вздрагиваю. — Можешь присоединиться.

— Нет, спасибо. — Выдавливаю, ступая вперёд. — Что там? — Киваю на источник непрекращающегося шума.

— Компьютерный блок. Сегодня приедет мастер, всё починит. Ты на звук пришла?

Я киваю, не отрывая взгляда от шкафа. Синее свечение пульсирует в такт гулу — ровно, методично, словно чьё-то искусственное дыхание.

Влас подходит ко мне, встаёт рядом и смотрит на шкаф с лёгким раздражением.

— Вечно что-то сбоит, — вздыхает он. — Этот блок отвечает за автоматику дома: освещение, климат-контроль, датчики безопасности. А ещё дублирует данные на случай сбоев основной системы. Но сейчас, похоже, перегревается — вот и гудит. — Так что, всё-таки попробуешь тренировку? — спрашивает. — Могу показать пару простых упражнений.

— А не ты ли ещё вчера хотел меня выпороть... — Ухмыляюсь, встречаясь глазами с потемневшим взглядом.

— Я и сейчас хочу. — Рычит, шагая ко мне ближе. Касается костяшками моей щеки. — Ты не помнишь, но мы с тобой ещё и не такое вытворяли... И я уже соскучился. — Делает движение головой, будто собирается меня поцеловать, но я отступаю.

— Ты же понимаешь, что сейчас я не могу ответить тебе взаимностью. Мне для начала нужно всё вспомнить. — Поднимаю голову. — И если я и действительно была твоей секс-рабыней, то нам придётся развестись. Больше я в этом участвовать не буду.

— Ты ещё не поняла? — Смеётся хрипло. — Я тебя не отпущу. Ни сейчас, ни после того как ты вспомнишь, никогда. Ты моя, мышка. Моя до тех пор, пока мне это нужно.

— Считаешь, моя жизнь принадлежит тебе?! — Вспыхиваю. Чувствую, как меня начинает бить мелкая дрожь.

Влас замирает на мгновение, потом делает ещё шаг ко мне — теперь между нами почти нет расстояния. Его глаза по-прежнему тёмные, но в глубине чего-то мелькает — то ли раздражение, то ли… вожделение?

— Не считаю. Я знаю. Твоя жизнь принадлежит мне. Ты в моих руках. И ты любишь в них находиться. — произносит Влас почти шёпотом, но в голосе — сталь, не оставляющая места спору.

Я отшатываюсь, хотя отступать некуда — стена спортзала жёстко упирается в спину. Дыхание сбивается, в висках стучит кровь.

— Ты с ума сошёл? — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не вещь, которую можно присвоить! Даже если раньше… если раньше я и принимала эти правила — теперь всё иначе. У меня нет памяти, но есть разум. И он говорит: ты переходишь границы.

Влас не отступает. Его взгляд скользит по моему лицу — от глаз к губам, потом вниз, к дрожащим рукам, вцепившимся в подол платья.

— Разум, говоришь? — чуть наклоняется ко мне, и я чувствую тепло его дыхания. — А чувства? Что говорит твоё тело, Аделина? Разве оно не узнаёт меня? Разве не тянется ко мне, даже сейчас, когда ты сопротивляешься?

Он медленно поднимает руку, проводит костяшками пальцев вдоль моей руки — от запястья вверх, к плечу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно вызывает волну мурашек. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить эту реакцию.

— Не надо, — шепчу, но голос подводит. — Не играй со мной так.

Влас.

Я замираю, рука всё ещё висит в воздухе между нами.

Смотрю на неё — бледная, прижатая к стене, пальцы вцепились в подол платья так, что костяшки побелели. Но глаза… в них нет покорности. Только вызов. Упорство. И это злит — потому что не вписывается в мои расчёты.