Книга Амнезия. Играя без правил, страница 15 – Сэлли Собер

— Он знал, на что идёт! — вскидывается Лукин. — Он сам выбрал эту игру!

— Игру, в которую ты его втянул, — перебиваю.

Он молчит. Смотрит в пол, дышит тяжело. Впервые за много лет я вижу его не как могущественного бизнесмена, а как старика, который устал бежать от прошлого.

— Я подумаю. — Вздыхает. — Подумаю.

Он уходит, не прощаясь. Я остаюсь один в кабинете — тишина давит, будто стены сдвигаются. Подхожу к окну, смотрю, как его машина выруливает с подъездной аллеи. Дождь начал накрапывать, капли стекают по стеклу — как мысли в голове: одна за другой, без остановки.

В действительности не могу понять, как можно выбирать между проектом и собственной дочерью. Если бы у меня была дочь, я бы жизнь свою за неё отдал, жизнь всех людей, да что там, всего мира, не то, что какой-то страдальческий бизнес.

Подхожу к бару, наливаю виски — на два пальца. Пью, не смакуя, залпом. Алкоголь обжигает горло, но не заглушает вопросов.

Бросаю взгляд на планшет, вижу, как Аделина скрывается в ванной, и я не сдерживаюсь, перелистывая на другую комнату. Я поставил камеры везде. Я хочу наблюдать за ней. Видеть, какая она наедине с собой.

Экран показывает просторную ванную комнату: мраморные стены, большое зеркало над раковиной, душевая кабина со стеклянными стенками.

Аделина стоит у зеркала, медленно расстёгивает пуговицы блузки. Движения размеренные, почти ритуальные. Она будто изучает себя — каждую линию, каждый изгиб. Блузка скользит с плеч, падает на пол.

Она поворачивается боком, проводит рукой по спине, будто проверяя, нет ли там каких-то отметин, воспоминаний, спрятанных под кожей. Затем снимает юбку — та тоже падает к ногам. Стоит в одном белье: простом, без изысков, но подчёркивающем фигуру.

Подходит к душевой кабине, включает воду. Регулирует температуру, пробует струю рукой — сначала горячую, потом добавляет холодную. Пар начинает подниматься, застилать зеркало.

Стягивает бельё, показывая мне всю себя. И от этого вида в уголке рта скапливается слюна. Пышные бёдра, стоячая грудь с розовыми сосками, фарфоровая кожа.

Шаг в кабину — и струи воды обрушиваются на неё. Она запрокидывает голову, закрывает глаза. Волосы прилипают к плечам, капли стекают по шее, груди, спине.

— Моя мышка... — Произношу хрипло, глядя на экран. — Когда-нибудь ты сама залезешь ко мне в пасть.

Аделина.

Рассматриваю свой гардероб. И в нём всё настолько идеально, будто всё новое. Хотя и ни одной бирки я не нашла.

Провожу рукой по гладкой ткани платья — оно словно создано для меня: подчёркивает силуэт, а оттенок глубокого бордо будто специально подобран к тону моей кожи. Перебираю вешалки дальше: костюмы, блузы, юбки… Каждый предмет — воплощение безупречного вкуса. Но от этой безупречности почему-то становится не по себе.

Подхожу к зеркалу, беру первое попавшееся платье — то самое бордовое — и приставляю к себе. Отражение будто подталкивает: "Надень. Покажись. Ты должна".

Бросаю его на кровать, оставляя на "потом".

Решаю проверить ящики комода. Может, там что-то осталось — записка, намёк, хоть какой-то след? Выдвигаю один за другим: аккуратно сложенные свитера, бельё, шарфы… Всё разложено по цветам и фактурам. Ничего. Пусто. Ничего подозрительного.

Оглядываюсь по сторонам, словно ожидая, что сейчас из тени выступит кто-то и даст ответы. Но комната безмолвна. Только вещи смотрят на меня своими безжизненными взглядами — безупречные, продуманные, чужие.