Книга Амнезия. Играя без правил, страница 43 – Сэлли Собер

— Ты прекрасна, — шепчу, едва касаясь губами её кожи. — Абсолютно, невыносимо прекрасна…

Чувствую, что она на грани, и отрываюсь, прекращая ласки. С её губ срывается разочарованный стон, но длиться недолго. Я снимаю плавки и накрываю её своим телом, отвлекая игривым поцелуем. Головка упирается в щёлку, движение бёдрами, толчок, и она кричит, сжимая меня изнутри спазмами удовольствия. Звук её голоса отдаётся во мне дрожью, прокатывается по позвоночнику горячей волной.

Замираю на миг, вслушиваясь в её дыхание — прерывистое, сбившееся, почти нечеловеческое в своей искренности. Ногти впиваются в мои плечи, пальцы скользят вдоль спины, будто пытаются впечатать меня в себя навсегда.

— Влас… — выдыхает снова, приоткрывая глаза. Взгляд затуманен, но в нём — чистое, безоглядное удовольствие. — Не останавливайся…

Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Отвечаю движением — плавным, глубоким, размеренным, но полным силы. Слежу за её реакцией: как вздрагивают ресницы, как приоткрываются губы, как она ловит ртом воздух, будто не может насытиться этим мгновением.

— Смотри на меня, — прошу хрипло.

Она подчиняется. Наши взгляды встречаются — и в этом соприкосновении глаз больше страсти, больше вождения, чем во всём этом гребаном мире.

Ускоряю темп, но не теряю контроля — хочу, чтобы Адель чувствовала всё: каждое движение, каждое биение моего сердца, каждый вздох, который я делю с ней. Стоны становятся чаще, громче, прерываются всхлипами чистого наслаждения. Она выгибается навстречу, обвивает меня ногами, притягивает ближе, будто боится, что я исчезну.

Её тело напрягается, дыхание прерывается, и волна удовольствия накрывает её целиком. Она кричит моё имя — громко, без стеснения, — и это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Спазмы сжимают меня, утягивают за собой, и я больше не могу сдерживаться.

Мир вокруг разносится в безумном урагане. Остаёмся только мы — сплетённые, соединённые не только телами, но и чем-то гораздо более глубоким. Одержимостью. Зависимостью. Притяжением, перешедшим все границы.

Лежим в обнимку какое-то время, а затем оба одеваемся и возвращаемся в бассейн, захватив с собой по бокалу вина.

— Ты как? — Спрашиваю, обнимая за талию.

— Сначала было больно, но больше хорошо. — Краснеет.

— Извините, босс... — Максим появляется здесь неожиданно, и мне, если честно, хочется его пристрелить. — Это важно. — Кивает на мой телефон в его руках.

— Не скучай, я быстро... — Кусаю Аделину за голое плечо и выбираюсь из бассейна, отнимая у Макса телефон. На экране имя Лукина, и всё внутри заставляет меня напрячься.

Отхожу настолько, чтобы мышке было не слышно, о чём мы будем говорить, и снимаю звонок с удержания.

— Вернулся... Пропажа. — Комментирую, прочистив горло.

— Вернулся. И я согласен. Я подпишу все нужные бумаги. Только верни мне Аделину... И не мучай её. — Голос отчаявшегося полностью человека.

— Я передумал. — Слова даются мне так легко, что я сам этому удивляюсь. — Мне больше не нужен этот проект. Я хочу вашу дочь.

Влас.

— Переночуешь сегодня у меня? — Спрашиваю, помогая мышке выбраться из бассейна, и обматываю её в махровое полотенце.

Она дрожит — то ли от вечерней прохлады, то ли ещё не отошла от того, что между нами произошло. Полотенце окутывает её с головой, оставляя открытым только лицо: щёки раскраснелись, глаза блестят по-особенному, а губы всё ещё чуть припухли после поцелуев.