Книга Амнезия. Играя без правил, страница 53 – Сэлли Собер

— Влас... — Хнычет, прижимаясь ко мне крепче, но ничего не отвечает.

Её близость сводит с ума — дыхание на моей коже, дрожь в теле, этот тихий всхлип. Я стискиваю зубы, пытаясь удержать себя в руках.

— Скажи это, — шепчу, скользя губами вдоль её скулы. — Скажи, чего хочешь. Назови. Я дам тебе всё. Но только если скажешь сама. — Мышка вздрагивает, будто от удара.

— Я… — начинает и замолкает. Снова закусывает губу, ресницы трепещут. — Я не знаю, чего хочу…

— Врёшь, — мягко, почти ласково. — Знаешь. Просто боишься признаться. Даже себе.

Скольжу ладонью вдоль её бедра, медленно, дразняще, чуть сжимаю кожу. Чувствую, как она невольно выгибается навстречу — едва заметно, почти неосознанно. Но этого достаточно.

— Смотри на меня, — требую тихо, но твёрдо. — В глаза. И скажи правду.

Аделина поднимает взгляд. В её глазах — буря. Страх. Гнев. Боль. И что-то ещё. То, что она так старательно прятала.

— Хочу… — выдыхает прерывисто. — Хочу, чтобы ты… чтобы мы…

Замолкает, краснеет, отворачивается. Но я не даю ей спрятаться. Легко, почти невесомо касаюсь пальцами её подбородка, поворачиваю к себе.

— Ну? — Цепляю пальцами розовый сосок, оттягиваю, срывая с пухлых губ громкий, безудержный стон.

— Возьми... Возьми меня, Влас...

Этого хватает. Спусковой крючок. Выстрел.

Резко разворачиваю её лицом к стене и прижимаю, заставляя выгнуться в спине. Руки снова закрепляю над головой, кусаю тонкую шею. Чувствую, как она вздрагивает, как её дыхание становится прерывистым, неровным.

— Вот так, мышка, — хрипло шепчу на ухо, скользя губами вдоль линии челюсти. — Ты моя, — продолжаю, чуть оттягивая её голову за волосы, чтобы видеть профиль, изгиб шеи, подрагивающие ресницы.

Наклоняюсь, прижимаюсь губами к её плечу, веду дорожку поцелуев вдоль лопатки — сначала легко, почти ласково, потом чуть сильнее, оставляя метки.

Движение бёдрами, резкое, быстрое, и я проскальзываю между сочных ягодиц, погружаясь в горячую и влажную норку.

Она резко выдыхает, выгибается сильнее, невольно подстраиваясь под мой ритм.

— Чувствуешь? — рычу, ускоряясь. — Это то, что между нами. То, что ты не можешь отрицать. Ни словами, ни гордостью, ни обидами. Только это. Только мы.

Её пальцы судорожно сжимаются, пытаясь найти опору на гладкой поверхности стены. Она больше не сопротивляется — отдаётся моменту, пульсирующей страсти, что сметает все барьеры.

— Влас… — срывается с любимых губ, то ли стон, то ли мольба.

Я на мгновение замираю, глубоко внутри неё, и шепчу, почти касаясь мочки уха.

— Скажи ещё раз. Скажи моё имя так же. Ещё раз — и я дам тебе то, чего ты хочешь. До самого края. До изнеможения.

Она дрожит всем телом, дыхание прерывистое, рваное. И снова — едва слышно, но отчётливо.

— Влас…

Это становится очередным спусковым крючком. Я теряю остатки контроля, движения становятся жёстче, глубже, неумолимее. Каждая секунда — как разряд, как взрыв, как признание без слов.

— Да, мышка, — выдыхаю, чувствуя, как напряжение внутри нарастает, готово вот-вот вырваться наружу. — Вот так. Только так. Ты — моя. Сейчас. Всегда.

Её ответ — громкий стон, выгнутая спина, судорожное сжатие вокруг меня. Она достигает пика, и этого достаточно, чтобы и меня унесло следом — волна за волной, до полного опустошения.

На мгновение всё замирает. Мы оба тяжело дышим, пот стекает по вискам, сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди. Я медленно отпускаю её руки, осторожно разворачиваю к себе. Она не поднимает глаз, но и не отталкивает. Прижимается лбом к моему плечу, всё ещё дрожа.