Книга Амнезия. Играя без правил, страница 9 – Сэлли Собер

С трудом приподнимаюсь на локтях. Комната плывёт перед глазами, стены покачиваются, словно корабль в шторм. Моргаю несколько раз — постепенно очертания предметов становятся чётче.

"Сколько я проспала? — пытаюсь сориентироваться во времени. — Сутки? Больше?"

Опускаю ноги на пол. Ступни касаются холодного паркета — это хоть немного приводит в чувство. Делаю несколько глубоких вдохов. Воздух пахнет влажной землёй и чем-то металлическим — возможно, это запах моего собственного страха.

— Ты проспала двое суток. — Вздрагиваю, поворачиваясь к двери.

Высокий мужчина стоит на пороге, будто воплощение тёмной загадки. Его фигура словно вырезана из тени — широкие плечи, узкие бёдра, движения плавные, но в них чувствуется скрытая сила. Чёрная кожаная куртка облегает торс, подчёркивая рельеф мышц, а рукава небрежно закатаны, обнажая предплечье с татуировкой — сложным орнаментом, в котором переплетаются геометрические узоры и цветочные мотивы.

Его лицо — контраст между жёсткостью и необъяснимой уязвимостью. Короткая тёмная щетина обрамляет губы, придавая облику брутальности, а аккуратная стрижка подчёркивает высокий лоб. Глаза… Они завораживают. Разные, притягательные, с искрой, которая то ли угрожает, то ли манит. Взгляд цепкий, изучающий, будто он читает мои мысли, проникает в самые потаённые уголки души.

На шее — тонкая цепочка с подвеской в виде полумесяца. Этот аксессуар неожиданно смягчает его образ, добавляя нотку мистики. Руки крупные, с длинными пальцами, которые сейчас расслабленно опущены вдоль тела, но я чувствую: в любой момент он может стать молниеносным, как хищник.

Поза расслабленная, но в ней есть нечто напряжённое — как у зверя, который наблюдает за добычей, но ещё не решил, нападать или нет. Он не спешит входить в комнату, словно даёт мне время привыкнуть к его присутствию, но я ощущаю: он контролирует ситуацию полностью.

От него веет холодом и властью, но в этом холоде есть что-то притягательное. Что-то, что заставляет моё сердце биться чаще, а ладони — слегка вспотеть. Я не могу понять, боюсь ли я его… или меня влечёт к нему вопреки амнезии.

— Двое суток? — Прочищаю горло. — Ощущение такое, будто всего пару часов.

Он слегка приподнимает бровь, будто оценивает мою реакцию. Его губы искривляются в полуулыбке — не тёплой, не дружелюбной, а скорее хищной, как у кота, который играет с мышью перед тем, как проглотить.

— Время здесь течёт иначе, — произносит низким голосом, от которого по спине пробегает мороз. — Ты почти не реагировала на внешние раздражители. Врачи говорили, это хороший знак — организм восстанавливается. Но меня… это беспокоило.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто сканирует, ищет ответы на невысказанные вопросы. Я невольно отвожу глаза, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Твоё имя... — Выдыхаю, стараясь встать. Стягиваю с кровати плед и заворачиваюсь в него, словно в лаваш. — Я его не помню, прости... Я и своё-то принять пока не могу.

— Влас. — Прерывает. — Меня зовут Влас. Придётся с тобой начинать с начала. — Лёгкая ухмылка, которая почему-то вызывает липкий ужас.

— Влас... — Повторяю, пробуя его имя на вкус. В нём столько холода, сколько в январском ветре, пронзающем до костей. И в то же время — некая первобытная сила, будто этот звук несёт в себе приказ, который невозможно ослушаться.