Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 109 – Виктория Вишневская

Она прекрасно видит их схожесть. И я уже догадываюсь, что она сейчас скажет.

— И после этого ты ещё утверждаешь, что не её мать? — выстреливает она, и в голосе звучит презрение, как пощёчина.

— Да, — шепчу.

И на секунду мне кажется, будто я снова сама не верю этим словам.

Но я же не сошла с ума.

Поэтому без капли сомнения завожу девочек в кабинет, хотя внутри всё сжимается. Я прекрасно знаю: бывшая свекровь пойдёт следом. Так и происходит — её шаги слышатся за спиной, тяжёлые, уверенные.

Процедура проходит под её контролем — она не отводит глаз, будто боится, что я прямо здесь дам взятку врачу.

Потом мы выходим. Я не даю ей поговорить с Настей, да и она сама не торопится — всё ещё в шоке от их сходства.

А через день, когда Август так и не просыпается, приходит результат теста.

Я открываю его уверенно, без сомнений. Потому что знаю правду. Потому что не может быть иначе.

Ищу взглядом заветную строчку.

Нахожу. Готова увидеть 0, но…

99,9 %.

Я замираю с телефоном в руках. Моргаю. Перечитываю. Ещё раз. Проверяю фамилии — наши. Даты — наши. Результат — наш.

Сердце как будто перестаёт биться, а потом вдруг срывается в бешеный галоп.

Как это… Моя?

И как это вообще возможно?

Сжимаю в руках телефон, судорожно соображаю, хватаюсь за любую зацепку, веду между ними красную ниточку.

Теоретически, Машу зачали чуть позже, чем Настю. Это я узналал за ту неделю, что мы жили у Пятницких в номере. И разница у них — всего пару месяцев. И это произошло после того, как мы с Августом развелись.

А перед разводом мы…

Меня словно током прошибает с головы до ног.

Мы готовились к суррогатному материнству. Сдавали материалы, ждали, когда моя сестра пройдёт гормональную терапию. Мы так и не завершили то, что начали, отказались от процедуры.

Сглатываю, ещё раз проходясь по электронному документу взглядом.

Или не отказались?..

Пытаюсь вспомнить тот период. Всё было в спешке, на эмоциях, с ненавистью к мужу. И кажется, тогда я совсем забыла про то, что нужно написать отказ? Надеялась, что Пятницкий сам подпишет документы на утилизацию наших готовых эмбрионов.

Он ведь сделал это, да?..

Ватные ноги совсем не держат, и я сама не замечаю, как оседаю на стул и шепчу себе под нос:

— Или не сделал?..

В третий раз, кажется, разлепляю глаза. Во рту сухо, как будто я неделю глотал песок, тело ломит целиком — от затылка до пяток. Каждое движение отдаётся тупой болью, даже вдох даётся с усилием.

Передо мной маячит медсестра. Как только она замечает, что я смотрю осмысленно, тут же ойкает, что-то быстро тараторит и выбегает из палаты.

Я моргаю, пытаюсь собрать картинку в единое целое. Потолок белый. Запах лекарств. Тихое шипение аппаратов где-то рядом.

А через несколько минут появляется врач. Он тоже что-то говорит — слова летят мимо, я цепляюсь за них, но мозг будто в тумане, вязком, тяжёлом.

Живой, что ли?

Шевелю пальцами — слушаются. Поворачиваю голову, оглядываюсь по сторонам и только тогда выдыхаю так, словно до этого всё время держал воздух в лёгких.

Пронесло…

Я в больничной палате. Спина ноет и болит, печёт. Врач скачет передо мной, светит фонариком в глаза, проверяет реакцию.

— Ну, с пробуждением, Пятницкий, — говорит он деловито, даже счастливо. Будто ждал этого целую вечность. — Выспались? Неделю целую валялись, в себя не приходили. Переполошили здесь всё.