Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 121 – Виктория Вишневская

Да и к тому же меня ждут.

Я складываю вещи: документы, телефон, зарядку, мелочь из ящика. Последний взгляд на стены, на стерильный свет, на белые двери, и внутри даже поднимается радость: наконец-то домой. Хватит.

В регистратуре быстро подписываю бумаги. «Выписка» — шикарное слово. В нём свобода.

На улице меня встречает шум. И первое, что я вижу, — две маленькие фигурки, которые несутся ко мне так, будто я пропал на год.

— Папа! — Маша визжит первой и врезается в меня, обхватывая ноги.

— Дядя Август! — Настя чуть осторожнее, но тоже прилипает ко мне, как липучка.

Значит, Арина ничего ей не рассказала. И правильно. Это мы должны сделать вместе. Если Арина вообще захочет это делать…

Я приседаю, обнимаю их обеих сразу, зарываюсь носом в волосы. Пахнет их детским шампунем и чем-то родным. Чёрт, как же я соскучился по дочкам — словами не передать.

— Тише, тише… мои девчонки, — шепчу, целую их в макушки. — Я вернулся. И теперь не буду давать вам есть конфеты.

Маша фыркает, но даже не думает расстраиваться — в её мире это просто папины слова, а папа слишком мягкий. Настя улыбается тихо, всё ещё скромненько, будто чужая. Я крепче обнимаю её, целую в макушку ещё раз.

Пусть это странно выглядит со стороны — и для неё, возможно, тоже. Плевать. Арина и мама всё знают.

Мама стоит рядом — выпрямившаяся, собранная, но глаза влажные. Как всегда: держит лицо, пока есть кто-то вокруг.

Рядом брат, Май. С ним Ангелина, его жена. Она улыбается мягко, по-доброму, с поддержкой. Выпрямляюсь, хватаю малышек за ладони. Хотел бы я сейчас схватить их, отвезти домой и просто провести время вместе, но… Сейчас у нас другие планы. Выписка и так затянулась, дотянув почти до пяти вечера.

— Ну что, герой, — Май хлопает меня по плечу уже без осторожности. — Живой?

— А ты надеялся, что помру? — отвечаю и пытаюсь улыбнуться.

— Не надеялся. Ты слишком живучий гад.

Усмехаюсь, и только сейчас чувствую, как сильно я устал. Даже не успеваю нормально поговорить: девочки тянут меня за руки и наперебой рассказывают, как у них «всё было», кто что ел, кто кого обогнал, кто где падал.

А мой взгляд всё равно режет толпу по одной линии.

Я ищу определённого человека.

Арину.

Целую неделю её не видел. Девочек привозила мама, а от Арины — ни сообщения, ни звонка. Я знаю только, что сейчас они живут у мамы, и бабушка вовсю развлекается с внучками.

И вот она. Стоит чуть в стороне не торопится подойти, улыбнуться. Взгляд прячет, потом всё же поднимает — и сразу опускает снова. Пальцы нервно сжимают ремешок сумки.

Меня прошивает злостью — на обстоятельства, на Лену, на её письмо, на эти годы, которые мы потеряли.

И одновременно накрывает острым, почти болезненным желанием просто… прикоснуться. Проверить, что она тут, и не убежала от меня, как в прошлый раз.

— Мам, — говорю тихо, — отвези девочек ко мне домой. И попроси Мая перевезти вещи к нам.

— А ты куда? — растерянно шепчет. Они явно хотели отметить выписку, но пока что… Не до празднований.

— Надо кое-куда съездить.

— Только выписался, а уже по делам… — вздыхает. — Ладно. Хорошо. Всё сделаю.

Я приобнимаю её в благодарность, коротко, крепко, и иду к Арине.

На ней лица нет. Но сейчас хотя бы взгляд не прячет, цепляется им за меня. Хотя что толку: в нём и так вина плещется. Ну и чего теперь себя терзать? Столько воды утекло, обратно не вернуть.