Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 20 – Виктория Вишневская

— До свидания, Арина Михайловна.

Мы выходим из медпункта и направляемся к нашему домику. На улице жарко, тревога постепенно отпускает, но мысли становятся на место. После одного случая я слишком остро реагирую на любую болячку у Насти.

Одна вышла мне боком. Пришлось влезть в долги, а теперь… теперь я живу настороже. Деньги давно отданы, но человек, которому я была должна, не отпускает. Его тень будто всё ещё где-то рядом.

С тех пор я поняла: лучше перебдеть, чем потом снова видеть, как мучается твой ребёнок.

— Мамуль, а тебя точно не поругают из-за планшета? — со вздохом спрашивает Настёна, тревожно заглядывая мне в лицо.

— Всё будет хорошо, — уверяю я её и сжимаю маленькую ладошку. А сама надеюсь, что мне сделают лишь выговор. Волнуюсь ужасно. Ненавижу чувство вины, особенно когда ломаешь чужие вещи — и, конечно, дорогие.

Выбора нет. Отвожу дочку домой, проверяю планшет и чувствую, как холодеет внутри — экран тёмный, не включается. По виду и не скажешь, но он мёртвый. Вздыхаю, натягиваю улыбку, собираю остатки смелости и иду к Наталье.

Нахожу её в нашем кабинете — она склонилась над бумагами, волосы аккуратно убраны, глаза сосредоточены.

— Уф, Арин, — раздражённо начинает она, даже не поднимая взгляда. — Опаздываешь уже в который раз. У нас обед сорок минут, а ты каждый раз пропадаешь на час. Ладно, пока я тут, прикрываю. Но когда уеду в город — всё будет на тебе. Так что давай уже вливайся в работу, без поблажек.

— У меня дочка упала, — тихо отвечаю, чувствуя, как по лицу скользит усталость. Ни капли вины. Мне дочь важнее любых бумаг. — Мы ходили к Екатерине Семёновне, в медпункт.

— Серьёзное что-то? — голос Натальи тут же смягчается. Она строгая, но, в глубине души, понимающая.

— С ней всё в порядке, а вот с моим рабочим планшетом… — начинаю неуверенно, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я достаю устройство из пакета и кладу на стол — экран треснул, в уголке паутина трещин, будто отпечаток моей неудачи.

— Дочка уронила его… и теперь не включается. Может, можно отдать в ремонт по-тихому? Или… что мне делать?

Наталья сначала просто смотрит — то на планшет, то на меня. В её взгляде мелькает удивление, потом лёгкий страх. Конечно. Нам ведь отчитываться перед Августом.

— Ремонт не получится, — наконец произносит она, нахмурившись. — Надо везти в город. А это значит — ждать, пока кто-то решит поехать в свой выходной. Или просить водителя Августа. Но ты же понимаешь, что босс всё равно узнает? Придётся вычитать из зарплаты.

— И… много он стоит? — голос предательски дрожит.

— Одну треть твоей месячной зарплаты.

— Многовато, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце падает куда-то в живот.

За то время, что я планирую здесь остаться, я столько не заработаю. Платить из собственного кармана? У меня не так уж много денег.

— Ладно, — Наталья решительно встаёт из-за стола, словно берёт ситуацию под свой контроль. — Сейчас позвоним боссу, спросим, что делать. Он человек нормальный, добрый. Если скажешь, что дочка случайно разбила, может, сжалится. У него семья на первом месте.

Я замираю. На секунду просто перестаю дышать.

Сказать про дочку?..

А дальше что? Вопросы? Разговоры? Знакомство?..

Я ведь могу соврать, сказать, что это не его ребёнок. Конечно, могу.

Но внутри всё протестует. Не хочу, чтобы он знал о Насте. Не хочу, чтобы кто-то касался этой части моей жизни. Даже Наталье не могу объяснить почему.