Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 91 – Виктория Вишневская

— Не дождёшься.

Поднимаю ногу, сгибаю её с трудом в колене и лёгким ударом бью его по прессу, отталкиваюсь. И со всей силы, что у меня есть, гребу в сторону, чтобы отдалиться от Пятницкого. Но он наоборот решает поиграть в догонялки и плывёт за мной. Я плыву ещё быстрее и слышу позади его бархатистый смех. Ну козёл.

Доплываю до бортика, тяжело дышу, разворачиваюсь и вижу, как он приближается. Нет, ну хватит — не такая уж у меня и хорошая дыхалка.

— Всё-всё, — поднимаю руки вверх, стараясь улыбнуться через одышку. — Сдаюсь. Догнал.

— Ну вот, — он неожиданно поднимает руку и ведёт пальцами по моей щеке. — Хоть заулыбалась. А то была мрачнее тучи.

— Иногда нужно делать выходной, — хмыкаю, и отворачиваюсь, невольно убирая его ладонь.

Изначально это была сомнительная идея. Я сопротивлялась, как могла, ворчала, приводила доводы, почему нам не стоит отдыхать, но сейчас… даже рада, что он вывел нас на улицу.

Смотрю через спину Августа — вижу девочек, их голоса, их смех. И опять этот вопрос, не дающий покоя: где мама Маши?

Сейчас был бы хороший момент разузнать об этом. Но ком встаёт в горле. А когда решаюсь… мельком замечаю приближающуюся к бассейну фигуру Артура.

Чёрт. Пришёл.

А я говорила, что это была плохая идея…

— Ты чего побледнела? — спрашивает Август, проводя ладонью по моему плечу. Не дождавшись ответа, он оборачивается ко мне, и тут же от него раздаётся короткое, резкое: — Ясно.

Артур идёт прямо к бассейну. Каждый шаг напрягает настолько, что мгновенно заставляет меня метнуться к Насте — как будто внутри сработала сирена. Я вытягиваюсь, гребу к лягушатнику, сердце леденеет в груди, дыхание сбивается.

Настя сидит в детском бассейне, болтая ножками в воде. Одна. А где Маша?

Быстро нахожу её взглядом. Она идёт к шезлонгу — деловая, собранная, с серьёзным видом и забавной детской походкой, виляя попой и изображая из себя взрослую даму. На краю бассейна она останавливается, аккуратно поправляет купальник, осторожно ступая по скользкой мокрой плитке.

Артур подходит ближе. На миг я надеюсь, что он просто пройдёт мимо, не заметит, не остановится. Но нет. Он задерживает взгляд на Маше, улыбается и, перепутав её с Настей, говорит:

— Привет, — его голос звучит так, будто они знакомы сто лет. — Как дела, принцесса?

Маша смотрит на него снизу вверх, прищуривается и с абсолютной уверенностью отвечает:

— Я с незнакомыми дядьками не разговариваю.

Меня будто пронзает током — от гордости и облегчения. Хорошо, что Август научил её этому.

Аверинцев на мгновение замирает. Улыбка не исчезает с его лица, но становится натянутой, холодной. Его взгляд скользит дальше — на нас с Настей. Замечает меня, выныривающую из воды, и Настю, прижавшуюся к бортику.

И как он так быстро догадался?..

Мельком смотрю на Пятницкого — он плыл за мной, сейчас остаётся рядом с дочкой. Настя, увидев Аверинцева, жмётся к отцу, испуганно косясь на моего бывшего начальника. Она уже взрослая девочка и всё понимает: он — плохой, от него нужно держаться подальше.

В глазах Артура вспыхивает вопрос — быстрый, почти незаметный, но я читаю его, как открытый текст. Он ничего не спрашивает — ни «кто это», ни «почему». Всё понимает сам. Девочек двое.

— Интересно, — только и говорит он, выпрямляясь. Маша, не обращая на него внимания, виляет мокрым хвостиком и продолжает своё дело — роется в игрушках у шезлонга. Я спешу к ней. Кто знает, что у этого урода на уме? — Привет, Ариш.