Книга С любовью из «Книжного», страница 17 – Ольга Попова

Ваня размашистым движением тонких рук, словно безумный импрессионист без гроша в кармане, рисовал новую историю магазина. Светло-зелёный оттенок будил заброшенное помещение, сверкая влажными разводами в бликах света. Казалось, солнце заглядывало в наши пыльные окна лишь потому, что ему тоже не терпелось скорее открыть магазин. Так шелестела молодая листва, так пахло свежее летнее утро, такого цвета была бумага тишью, в которую когда-то Ваня бережно завернул подарок для Юли.

— Почему ты выбрал этот оттенок?

— Ты будешь смеяться, – Ваня отложил работу и присел рядом.

— Нет, обещаю.

— На десять лет родители мне подарили «Таинственный остров» Жюля Верна. Было жаркое лето, и я не выпускал книгу из рук, просто не мог оторваться от сюжета. Таскал её с собой даже в продуктовый, хотя мама говорила, потеряю. Мне очень нравилась обложка – ярко-зелёная, будто льняная на ощупь, с тиснением из золотой фольги. Тогда это было что-то невероятное для меня. И страницы – тонкие, почти газетные, но чисто-белые. Я с утра до вечера бродил по ним, воображая, что я там, вместе с героями, на острове.

— И всё-таки ты её потерял? – не выдержала я.

— Нет, – усмехнулся Ваня. – Я таскал книгу всё время с собой, и скоро обложка выцвела, превратилась в светло-зелёную. С тех пор как-то полюбился этот цвет.

— А книга? – не унималась я.

— Где-то стоит у родителей. Всё такая же, выжженная летним солнцем и перечитанная десятки раз.

— Забавно, – улыбнулась я, снова всматриваясь в оттенок краски на стенах. Теперь я вспомнила, что «Таинственный остров» тоже был в списке для закупки. – Может, расскажешь Юле, пусть она сделает пост из этой истории?

— Да, можно, – Ваня задумался.

— А я не читала Жюля Верна, – мне хотелось продолжить разговор о книгах. – Столько всего читала уже, а его – никогда, ни строчки.

— Ещё не поздно успеть.

— Я её куплю, когда в городе откроется хотя бы один нормальный книжный.

Ваня улыбнулся, помогая мне встать, и мы снова принялись красить стены, метр за метром превращая безликие квадраты в уютный мир.

В мыслях я всё ещё представляла, как он мальчишкой листает нагретые солнцем страницы, потом садится на велик и едет к ближайшей колонке, чтобы выпить ледяной воды. Я была где-то неподалёку, крутила педали вдоль своей улицы со стопкой книг в плетёной корзинке и ехала туда же. Почему мы ни разу не встретились? Тогда мы не знали друг друга, но, как сказал Ваня, ещё не поздно успеть.

— Как твои родители согласились на книжный? Ведь у тебя тоже зачёты, экзамены? – спросила я.

— В универе с этим проще: зачёты сдам заранее, до десятого, чтобы с открытия до праздников быть в магазине. После январских выходных начнётся сессия – четыре или пять экзаменов. Самый сложный – по зарубежке, но он в конце месяца. В феврале будет две недели каникул, а дальше посмотрю – если магазин не закроется, перейду на заочку.

— Звучит как план, – согласилась я и снова задала вопрос: – А читать ты сейчас успеваешь что-нибудь?

— Вожу с собой в электричке «Каренину», а ты?

— Я… подожди, я обожаю «Анну Каренину»!

— Правда? В шестнадцать можно обожать Толстого? – Ваня заразительно рассмеялся. – Даже не верится… Но ведь в десятом проходят «Войну и мир»?

— Ты прав, хотя она будет только весной, сейчас у нас Тургенев. «Анну Каренину» я читала летом, и мне правда понравилось. Ты дошёл до момента, где Левин делает предложение Кити мелком на столе?