Книга С любовью из «Книжного», страница 20 – Ольга Попова

Я просто знаю: у меня ничего не получится.

С Никитой мы нашли компромисс: один выходной я с ним, а второй – в магазине, если, конечно, родители не озадачат делами по дому. К счастью, время заготовок миновало, сегодня папа спустил в погреб последние пять банок ассорти, так что сразу после обеда я убежала в книжный.

А точнее – на остановку, где ещё полчаса, ворча от злости, прождала маршрутку. Ледяной ветер сквозил у меня в рукавах, тусклое, пепельно-серое небо опускалось всё ниже, не предвещая ничего хорошего. Стал накрапывать дождь. Непослушными пальцами я уже набирала на экране телефона: «Не приеду», когда из-за поворота как ни в чём не бывало показалась газель с цифрой пять на обветшалой картонке. Газель пронеслась по вчерашним лужам и остановилась рядом. Я потянула дверь, молча сунула водителю двадцать рублей за проезд и плюхнулась на сиденье. По радио играла поразительная безвкусица, но здесь хотя бы было тепло.

Дождь с каждой минутой усиливался, маршрутка то и дело заныривала в глубокие лужи, встряхивая недовольных пассажиров. Хорошо, что от остановки до магазина было всего два шага, мы выбрали очень правильное место. Всю дорогу я думала о книжном клубе, а точнее о том, что откажусь его вести. Не стоит обнадёживать Ваню и тянуть с ответом, сразу скажу как есть: у меня не получится, пусть он лучше до декабря найдёт кого-то ещё.

Я вышла из маршрутки и посмотрела сквозь дождевую завесу на два огонька. Два окна магазина, которые выходили на улицу, манили своим тёплым светом. Внутри всё ещё было пыльно, пахло краской, на стеллажах не стояли книги, но меня тянуло туда, потому что там мне было хорошо.

Я не старалась угодить Ване, как часто делала это с Юлей, во всём пытаясь быть похожей на неё, или с Никитой, позволяя ему целовать меня в школе, хотя стеснялась даже лёгкого прикосновения.

Ваня не требовал от меня быть лучше, чем я есть, быть увереннее, чем я есть, быть смелее… Кажется, только наедине с ним я становилась собой, настоящей. За работой он слушал меня, говорил со мной, мечтал, молчал, включал музыку шестидесятых, он просто был рядом. Вечерами я долго не могла уйти и снова отсчитывала дни до следующей субботы или воскресенья.

Я гадала, что за жизнь у Вани «там», что он делает, когда закрывает двери магазина, о чём думает на парах, есть ли кто-то, кто считает дни так же, как я, кто ждёт понедельника, чтобы обнять его.

Раньше я могла сбежать от реальности только в книги, в миры, которые старательно выдумывали писатели разных эпох, стран и жанров. Теперь у меня был магазин, где горели два тёплых окошка и где каждые выходные, что бы ни происходило, меня неизменно ждал Ваня.

— Ульяна, – обрадовался он, увидев меня в дверях, – я думал, ты уже не приедешь. Не промокла?

— Нет, – улыбнулась я, стягивая куртку.

Ваня включил чайник и развязал пакет с пирожками.

— Мама делала, эти вроде с яблоками, а внизу – с вишней, – он пригласил меня за наш импровизированный столик из двух табуреток.

Я молча взяла горячую кружку чая с лимоном и откусила пирожок. За окнами теперь бушевала гроза, раскаты грома разгоняли прохожих, силуэты которых едва проглядывались в пыльных окнах, дождь лил без остановки.

— Пирожков может хватить до утра, – пошутил Ваня, но мы оба знали, что утром нас здесь не будет.