Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 103 – Дора Шабанн

Дима мягко улыбнулся, поцеловал мне руку и повел внутрь — за маменькой.

— Хорошо же, мою квартиру можно уже продавать. Там никаких обременений нет, — бодро заявила родительница, выслушав наши планы по дороге домой, а теперь устраиваясь на диване в гостиной.

Потом она довольно улыбнулась, так как я уже принесла ей чай, и похлопала по месту рядом с собой, подзывая Нину с большой книгой сказок.

Прижав на миг к себе правнучку, хмыкнула:

— В Петербурге мне купишь, что понравится. Главное — чтобы с вами рядом, у меня других требований нет. Ну, там вода горячая и холодная, канализация и плита электрическая, да балкон на солнечную сторону, а в остальном — выбирай сама.

— Потрясающе, вот это мать моя просветлилась в больнице под капельницами, я смотрю, — пробурчала, заходя в кухню.

А Феликс фыркнул:

— Вообще, новый репертуар. Я в жизни от нее ничего подобного до сих пор не слышал.

Так мы и стали обитать вместе.

Ну и ещё имел место странный момент.

На ужин, познакомиться с моей матушкой, тут же явился Захар Алексеевич при полном параде и с цветами. Наплел ей, какая она прекрасная женщина, что родила и воспитала такую чудесную меня.

— Самое привлекательное качество вашей несравненной дочери — личное достоинство, безусловно. Это не подделать с помощью пластики и тряпок с цацками. Оно либо дано и воспитано, либо нет, — широко улыбался Дымов матушке и продолжал заливать ей, как она хорошо выглядит, держится бодрячком и наверняка ещё погуляет у правнучки на свадьбе.

Пока Нина, прицепившись к Феликсу, выясняла, что там за правнучка, которая у бабушки вдруг собралась замуж, Захар негромко у меня уточнил:

— Тебе же всё равно, кому продавать рояль, моя дорогая?

Сильно удивилась, потому что, ну, музыкальный инструмент, пусть и дорогущий, это все же не авто.

— В принципе, да. Хоть Ермакову, — криво усмехнулась.

Деньги же, говорят, не пахнут?

Дымов хмыкнул:

— Ну, Вадиму Владимировичу нынче не до роялей, а его дама, вот незадача, не музицирует.

— А чья дама музицирует? — посмотрела на него с подозрением.

Захар Алексеевич расплылся в широченной улыбке:

— Угадай, мой огонёк. Ты же у меня очень умная женщина.

И пока я не успела возмутиться и стукнуть его по голове ближайшей вазой, он начал прощаться с семьей исключительно фразами: «Счастлив, наконец, познакомиться!», «До скорой встречи!», «Скоро увидимся…»

То есть изо всех сил демонстрировал, что это был неединичный визит.

А уже у выхода традиционно обеспечил мне бессонную ночь, зараза, своими невозможными поцелуями.

Потом же, пока я шипела рассерженной кошкой, с порога хмыкнул:

— Как деньги завтра получишь, напиши мне. Я пришлю машину и грузчиков за твоим роялем.

Я, конечно, пол ночи ворочалась и злилась, а вторую — ломала голову над очередной загадкой от Дымова. В общем, с утра была злая и не выспавшаяся, а ближе к обеду мне на счёт упало две рыночные стоимости инструмента.

Это показалось мне как бы слишком щедро, но в назначении платежа было чётко прописано за что. Ну и владела я этим шедевром лет уже прилично, поэтому вроде никакие налоги на роскошь и прочее дополнительно мне платить было не нужно. Но я отметила себе в ежедневнике: уточнить этот момент у приятельницы, которая работала в нашей налоговой.

Так дни и бежали, наполненные домашней рутиной, детскими уроками и прочими важными моментами, связанными с переездом.