Книга Аморальный, страница 144 – Алайна Салах

— Какой именно? — переспрашивает.

— Ну, блядь, не йогой же, — ржу. — Кидаловом.

— Конкретно как с тобой — в первый раз. До этого два липовых фонда были.

— Там ты с брательником крутила?

— Эдик предложил идею, а детали я прорабатывала.

— И что? Дохера подняли?

Плечом чую, что усмехается.

— Для тех, кто рос в детдоме, — более чем. Но на втором деле Эдика закрыли, как ты уже, наверное, в курсе, и мы решили прекратить.

— Но мимо меня ты не смогла пройти, — подъёбываю.

— Ну да. Рассказ твоей знакомой сильно меня зацепил. Ты представлялся редким мудаком, а мне нужны были деньги, поэтому совесть никого особенно не терзала. Оставалось составить твой психологический портрет и организовать знакомство.

Простить я её простил, но про детали этой злоебучей операции узнать вкрай интересно.

— И что за портрет ты там составила?

— Уверен, что тебе хочется это знать? — брови приподнимает.

— Хуже, чем ты меня приложила, уже хер не будет. Так что, валяй.

— Ну, раз так хочешь — держи, — усмехается и на живот переворачивается, чтобы в глаза мне смотреть. — Ты, Костя, человек, зацикленный на себе и своём восприятии мира. Когда тебе хорошо — люди вокруг хорошие. Если они отклонились от курса, то автоматически становятся плохими и тебя раздражают. Ты эмоционально зависим и потому совершенно не умеешь выдерживать ссор или пауз. Когда что-то идёт не так, тебя начинает бросать в крайности: сначала ты агрессируешь, потом исправляешь всё любой ценой. Поэтому приходилось время от времени катать тебя на эмоциональных качелях, так как по-другому ты не втягиваешься. Твой самый большой страх — выглядеть слабым. Поэтому ты и выбираешь из слабых — чтобы всегда чувствовать себя сильным. Обсуживающий персонал с проблемами — любимое клише. Твоя бывшая была именно такой, насколько мне известно.

Выдай она мне такое досье раньше, я бы с ней закусился. А сейчас даже, сука, злости нет: одно восхищение её мозгами. Детдомовская ведь она, а людей читает на раз два. Хотя может как раз поэтому.

— Бля, а Эрик ещё ржал надо мной, что я опять влип в официантку. А ты спецом туда, жучка хитрая. Ну а в остальном Америку ты мне не открыла: с детства про себя знаю, что псих ебанутый.

— Псих — это точно, — хихикает. — Ты бедному Егору чуть челюсть не сломал.

— Это что ещё, блядь, за Егор?

— Знакомый один, который банкира изображал. Помнишь, ты в тот день Ярику позвонил и спросил, на смене ли я. Пришлось нам экстренно организовывать с ним встречу.

— То есть он не банкир нихера? Блядь, надо было сильнее его уебать, чтобы уж точно хавалка треснула. С ним ты, кстати, и проебаться могла. Вдруг бы я сказал: похуй, бери кредит.

Она улыбается и головой качает.

— Во-первых, ты бы так не сказал. Сам факт, что действуют в обход — тебе поперёк горла. Тем более, что я обратилась не к кому-то, а к другому мужчине, на вид влиятельному. Вспомни, как ты после пар пускал. А во-вторых, я всегда могла сказать, что с кредитом не получилось, что совершенно неудивительно с учётом моей зарплаты и запрашиваемой суммы.

— Пиздец, ты, конечно, продуманная, — я пялюсь на неё в ахуе. — И ты же стопудово не целкой была, да?

— Нет, конечно. Я, кстати, ничего не говорила про девственность — ты её сам додумал. А потом уже я подыгрывала, решив, что для тебя это важно.