Книга Аморальный, страница 141 – Алайна Салах

— В сегодняшнем разговоре я ни разу не соврала.

— На чувства, выходит, вообще похуй?

Она застывает, пялится мне в лобешник и потом медленно так выдаёт:

— А сам-то как думаешь?

Я киваю и к двери разворачиваюсь. Внутри ебать какой сумбур: и выть, и курить охота. Пачка, сука, как назло кончилась. Помнится, я бате точно так же отвечал, когда спросил, не я ли его кинул.

— Слышь… — оборачиваюсь. — А нахуя ты от ювелирки отказывалась? Её всегда сдать могла.

— Потому что кроме денег мне от тебя ничего не нужно, Костя, — чеканит хрипло. — Я бы и сумку не взяла, если бы ты не заставил.

— А нитку нахера тогда до сих пор носишь? — на руку ей киваю.

Она хмурится и за спину её себе прячет, как будто спалилась.

— Просто забыла.

В этот момент я, блядь, и хребтом, и жопой чую, что дура-машина эта только что дала сбой. Даже башкой анализировать не получается, как и почему так произошло, но сам прямо, сука, тут же оживаю. Адреналин опять хуячит изо всех щелей и мотор стучит, как ненормальный.

— Пиздишь, сучка, — головой качаю. — Шмотки сменить и башку покрасить ведь не забыла.

Лицо у нее бордовыми пятнами покрывается и глаза по полу бегают. Стопудово, значит, попал я. И такой кайф сразу чую, что не описать даже. Такой всего раз может был: когда я самую первую партию труб газовикам сплавил и они бабки на счёт кинули. Я на сумму час таращился и охеревал, что выгорело. Сутки счастливым ходил и лыбился, как ебанат.

Сейчас, правда, лыбиться неохота. Внутри, блядь, целая ядерная смесь: и адреналин, и злость на неё, и кайф неебический. Это всё равно что после нокаута подняться и бой продолжить.

Правда, потерянной она несколько секунд всего выглядит. Потом всё, собралась. Лицо опять на похуй скривила и подбородок задрала.

— Уже за нитку цепляешься, бедняжка, — выдаёт со стебом.

Но меня уже хуй проймёшь. Реально, как будто второе дыхание открылось, и похер вообще стало на её понты и подъёбы. Хер она ещё раз на меня сверху залезет, потому что и у самой, как оказалось, есть ахиллесова пятка, за которую можно дёргать.

— Проебалась ты уже, умница, — цежу и к ней шагаю. — Поздно теперь кусаться.

— Стой лучше, где стоишь, — шипит и мобильником опять в воздухе машет. — Пока я своим не позвонила.

Я ухмыляюсь, потому что чую — блефует, сыкуха.

— Да похуй, звони. Вдруг подаваны твои успеют на жареное.

В два шага рядом с ней оказываюсь, за локоть её хватаю и к себе дёргаю. Она шипит сквозь зубы и давай брыкаться, как кобыла.

— Ты охренел?! Убери руки.

— За двадцать пять лямов ты мне, как минимум, должна отсосать, — хриплю и ладонь ей под треники пропихиваю.

У меня и так колом стоит, а как жопу её упругую в руке чую, так аж чуток в трусы приспускаю.

— Отпусти, придурок! — рычит и вывернуться пытается. Дышит зло и часто, сиськи её упакованные в грудак мне трутся.

— Отпущу, когда выебу во все щели, разводила хуева, — обещаю и треники её вниз дёргаю. Эти, сука, облепили её, как гондон, и на ляжках застревают.

Она глазищами засверкала и руку выдрать пытается, чтобы зенки выцарапать. Я ловлю сразу и к дивану её пихаю. Надо сверху придавить, а то хер знает, чего от неё ждать. Сейчас, блядь, ещё выяснится, что она кунг-фу мастер.

— Что, даже друга на помощь звать не будешь? — шипит с подъёбом. — Думала, насилуешь ты только в дуэте.