Книга Аморальный, страница 26 – Алайна Салах

Я оглядываю этот барак с отвращением. Блядь, пропилить полгорода, чтобы переночевать здесь, проснуться и снова попиздить в другой конец. Ужас, нахуй.

Решаю довезти её до подъезда, но в итоге торможусь на второй яме. В пизду. Я здесь все четыре покрышки оставлю. И где потом в этой сральне шиномонтажку искать

— Спасибо за классный вечер, Костя, — светясь улыбкой, она тянется ко мне и чмокает в щёкую как пиздюка. — И спасибо, что подвёз. И отдельное, что не делал грязных намёков.

— Давай, — киваю, думая, что чуйка меня ни на грамм не подвела. Обломала бы стопудово. — Работаешь, что ли, завтра?

— Да, — радостно подтверждает она, зависнув в дверях. — В десять утра смена.

— Ладно. Может, заеду.

Она машет мне рукой, ни на секунду не прекращая улыбаться.

— Хорошо. Буду ждать.

Надпись «Гулич нотариус» на экране мобилы сгоняет с меня послеобеденный расслабон и заставляет подобраться.

— Константин, добрый день. Можешь подъехать ко мне в офис, если не слишком занят?

— А по телефону сказать — проблема?

— Речь идёт о гендоверенности.

Я на автомате откатываюсь от стола и встаю. Гендоверенность — это, блядь, кодовое слово, означающее охуенную проблему.

— И что с ней?

— Звонил ваш отец. Он хочет её отозвать и спрашивал, когда мы можем встретиться.

С-с-с-сука… Я сдавливаю переносицу, чтобы притушить рев в башке. Ебанный уркаган. И ведь не поленился посреди саун и банкетов Гуличу набрать. Доверка и так через одиннадцать месяцев истекает, а этот педалит, чтобы быстрее. Уж не продать ли он завод, урод, вздумал?

От этой мысли меня шарашит током. Блядь, а ведь стопудово. Директорское кресло ему вообще не упёрлось. Если в сорок лет быть недосуг заводом заниматься, то сейчас, когда башка вкрай ослабла, и подавно. Тупо хочет бабла снять разом и куражить его, пока субпродукты окончательно не отказали.

— А ты что ответил? — нервно выплевываю я.

— Сказал, что до конца недели я в отъезде и будет удобнее созвониться в понедельник.

Я расхаживаю по кабинету, пока котёл лихорадочно стучит. То, что Гулич встречу отсрочил — это заебись. Хоть какое-то пространство для маневра. И то, что под батю не лёг, а продолжает верно служить, тоже хорошо. Надо не забыть ему премию отслюнявить.

— Варианты у нас какие?

— Де-юре — никаких. Он владелец, ты действуешь по генеральной доверенности. Вот если бы был оформлен договор дарения или купли-продажи, как я советовал…

— Да, блядь, предлагали ему! — рявкаю я. — И я, и адвокат. Этот рогом упёрся и ни в какую. Я его спрашиваю: ты не доверяешь, что ли, мне? Доверяю, говорит. Как выйду, всё сделаем как надо.

— В таком случае, мне нечего сказать. У тебя есть неделя, чтобы этот вопрос с ним утрясти. В противном случае, итог тебе известен.

— Ладно, Андрей Юрьич, спасибо, — бормочу я, зависнув в собственных мыслях. Придурок. Надо было в своё время плотнее его жать, чтобы не открутился. — Если ещё объявится — сразу дай мне знать.

— Договорились. Удачи.

Сбросив вызов, я швыряю телефон на стол и снова падаю в кресло. Башка и туловище гудят под напряжением. Думал, у меня есть ещё минимум полгода, чтобы проблему с батиными поползновениями порешать, а хуй там. Он попёрся к нотариусу.

Отдельно хуёвая новость — это то, что от завода он процентов на девяносто захочет избавиться и, вероятно, даже покупателя нашёл. И ведь, блядь, стопудово продешевит, потому что понятия не имеет о реальных оборотах. Если даже через налоговиков что-то и просморкал — так это капля в море.