Книга Аморальный, страница 44 – Алайна Салах

Эмма появляется рядом с моим столом, улыбаясь ещё шире, чем до этого, и сходу давай тараторить:

— Спасибо тебе за цветы! Клянусь, я такие только в интернете видела. Ох, сколько ты шума наделал… Тут даже клиенты подходили, спрашивали, откуда такая красота. Даже представить боюсь, сколько они могут стоить.

— Лучше не представляй, — советую я, тащась от её реакции. Дианка первое время тоже кипятком ссала от каждой фигни, и мне было в кайф. Себя-то уже хер чем удивишь, а бабские визги охуенно чешут самолюбие.

— Я так понимаю, ты ещё мне деньги за такси вернул, — не замолкает она. — Кость, это очень много. Ты мне потом свой номер продиктуешь, и я тебе ненужное верну.

Я морщусь.

— Ой, хорош, а? Лучше заканчивай смену скорее. Поедем куда-нибудь прогуляться. Шашлыки, кстати, не хочешь? Знаю одно место пиздатое.

Жду, что начнёт артачиться, как обычно, но нет. Улыбка в пол-лица, глаза радостные.

— Я сто лет не ела шашлыки. Если место, как ты говоришь, классное, присоединюсь с удовольствием.

Приход Эммы заставляет меня оторваться от телефона и задрать башку.

Стоит в обнимку с букетом, улыбается во все тридцать два зуба. Как будто сейчас в кругосветку ебанём на личном джете, а не в шашлычку.

— Букет здесь оставить не хочешь? — ухмыляюсь.

Эта насупливается и веник к себе прижимает крепче, как будто отниму.

— Нет. Мне такой красоты никогда не дарили. Я домой отвезу.

Ну вот как над ней не угорать? То как выдаст на умном, что охуеешь, а в другой раз ведёт себя как типичная соплюха.

— Ладно, пойдём, — встаю. Спецом кроме борща ничего больше есть не стал, чтобы было куда шашлык впихнуть.

— А ты счёт оплатил? — и смотрит на стол с беспокойством.

— Ебать, ты контролёрша, — ржу.

То ли привык я к ней, то ли за вчера так сильно благодарен, что эти замашки училки вообще не бесят — только веселят.

— Ясен хер, рассчитался. На чаевые, если интересно, кинул пятихатку. Вот если бы ты меня обслуживала, оставил бы косарь.

— Это лишнее, Костя. Серьёзно. Ты слишком много на чай оставляешь.

— Опять ты начинаешь мне лекции читать.

— Извини. Пойдём, ладно? — Она виновато морщится поверх букета. — А то букет такой тяжёлый — у меня руки устали держать.

— Потому что нехрен его было брать, — ворчу я и забираю веник из её рук.

Пиздец, он реально неподъёмный. Элькины пчёлы от души постарались. Не зря она подпольный олигарх.

Цветы, изматерившись, кое-как запихиваю в салон и прыгаю на водительское. Ветер хуярит как ненормальный, и дождь, сука, опять накрапывает. А я-то, блядь, только обрадовался, что погода устаканилась.

— А ехать далеко? — спрашивает.

— Шашлычка в посёлке моём. За сорок минут домчим, если нигде в пробку не вопрёмся.

— Видимо, шашлык действительно стоящий, если ты готов так далеко поехать.

— Да там места ещё пиздатые. Лес хвойный рядом. Пока готовить будут, можно чуток пройтись.

— Ты любишь пешие прогулки? — глазеет с улыбкой.

— Ну как люблю. Ногами пройтись могу полчаса. — и зачем-то поправляюсь: — Я больше люблю ездить на велике. Но не в городе, а по лесу.

— Здорово. Ты, наверное, хорошо катаешься?

— Ну я уж, блядь, не профессиональный велосипедист.

На самом деле я с детства люблю эту хуйню. Зарядить велик, воды литрушку прихватить и поехать в какие-нибудь ебеня. Когда Дик жив был, его с собой брал. Могли вдвоём до какого-нибудь озера доехать, там искупаться, и мокрыми попиздовать обратно.