Книга Аморальный, страница 45 – Алайна Салах

Одно время хотел Дианку приобщить. Потащил её в салон, там полдня убил на выбор велика, докупил седло гелевое, обвес и прочую хуйню. А она, блядь, разок по посёлку проехалась, наебнулась на кочке, повыла и больше к велику не подходила. Так и пылится теперь в гараже. Кстати, надо скататься куда-нибудь, раз уж я опять в спорт влился.

— Я в школе тоже любила кататься. А потом велосипед украли — он в саду, в сарае хранился, — поясняет. — И всё, с тех пор я больше не ездила.

В башку приходит шальная мысль взять её с собой на велотрип, но я быстро торможусь. Эрик правильно сказал: падок я на этих сироток с подносами. Дианку в первый же день повёз одевать, этой уже абонемент приглядел за поллепёшки. Для начала надо просто съездить пожрать и притормозить с благотворительностью.

А дождь тем временем продолжает хуярить как не в себя. Идея с шашлычкой начинает казаться хуёвой, но сворачивать на полпути не в моём стиле. Я уже на трассу выехал и жрать хочу.

— Погода так сильно испортилась… — Эмма липнет к боковому окну. — И ветер поднялся. А шашлычная не на свежем воздухе, надеюсь?

— Там уличные шатры и внутри места есть. Сегодня с утра там был. Лосось там охуительный. Тебе его возьму, а себе — барана.

— Всё-таки ты очень любишь командовать, — комментирует с подъёбом.

— А ты учительствовать. Все не без греха.

— Если так это со стороны выглядит, то прошу прощения.

— Да нормально, — успокаиваю. — Воспитывать меня один хер не получится. Где сядешь — там и слезешь.

— Да, чтобы что-то сделать, ты должен захотеть сам, — роняет она глубокомысленно. — Давить и вынуждать тебя бесполезно.

Я ухмыляюсь. В который раз убеждаюсь, что дружит она с башкой. Уж насколько мы с Дианкой притерлись, она всё равно периодами пыталась ебать мне мозги. То лекции читала о том, какими должны быть правильные отношения, то неделями не разговаривала, как будто это на что-то повлияет. Когда молчанка заёбывала, я ей просто цветов пригонял — и жили как раньше.

С грехом пополам докатываемся до шашлычки. Я уже десять раз пожалел, что просто пожрать в рестик не поехал. Молнии сверкают и дождь хуячит стеной. Пока из тачки до двери дойдёшь — вымокнешь как суслик.

Паркуюсь максимально у входа — чуть крыльцо не тараню. Эмма с визгами выскакивает из машины и несётся к двери. Я, матерясь, тащусь за ней следом. Ногой попадаю в лужу — и внутри сразу булькает. Кастомным итальянским ботинкам пришла пизда.

Армянин-хозяин смотрит на нас в ахуе. На роже написано: вы как сюда добрались?

— А здесь чай горячий есть? — трясясь, бормочет Эмма. Лицо и волосы мокрые, но выглядит, кстати, годно. Видать, потому что косметикой не пользуется.

Называю заказ: лосося, барана, овощей на гриле, литр горячего чая, и прошу обогреватель прибавить. Армянин оказался нормальный — плащ её и пиджак мой забрал и притарабанил пледы.

— Так классно… — Эмма крутит в руках чашку. — За окном такая непогода, а мы здесь в тепле и в пледах. Чай вкусный, и скоро шашлык принесут. Настоящая романтика.

Эта везде романтику найдёт. Куда уж романтичнее — сидеть в деревянной лавке с мокрой жопой. Ещё и связи, по ходу, пизда — телефон показывает пол-антенны.

— Сообщение пришло о штормовом предупреждении, — говорит армянин, тряся шампурами.

— Когда?