Книга Аморальный, страница 76 – Алайна Салах

— Почему сразу жаловалась? — и улыбаться даже чуток начинает. — Просто рассказала, что у нас в «Монро» появился необычный гость. И кольцо, которое ты мне подарил, тоже показала. Мама сказала, что очень стильное. И что с моим старым не слишком сочетается.

— А я тебе о чём говорю, — подстёбываю её аккуратно, чтобы снова не завелась. — Ты сфоткай его и на заставку себе поставь, раз уже так хочется.

Она глазеет на меня растерянно, потом как захихикает.

— Ну Костя… Это только ты мог такое придумать! Ты вот грубо выражаешься, но мне почему-то часто так смешно бывает… Даже настроение поднимается, честное слово.

— Пиздатый я, что поделать, — ржу тоже. — Цени.

Подлокотник откидываю, достаю пачку и ей протягиваю.

— Держи. Матпомощь тебе, на врачей и на лекарства.

Она глазами заморгала как заведённая и давай головой трясти.

— Нет-нет, Костя, я не могу их взять. Ты и так много для меня делаешь. И цветы, и кольцо… И сюда меня привёз. Так будет неправильно.

— Бери уж, блядь, — морщусь и пресс на коленки ей кидаю. — Если уж мать так дорога, нехер артачиться. Не на шмотки же даю, а на дело.

Она, вижу, торгуется с собой, но потом сдаётся. Пачку ладонью накрыла, зажмурилась и в карман убрала.

— Спасибо тебе, Костя… — лепечет со всхлипами. — Я даже слов не подберу… Если бы дело касалось чего-то другого, я бы ни за что не взяла. Но эти деньги мне действительно нужны для мамы.

И потом через консоль, как тогда, свешивается и на мне повисает. Шепчет «спасибо» и в ухо дышит как спаниэлька забегавшаяся.

— Я у шкета узнал, сколько ты за месяц зашибаешь, — говорю, пока она мою шею тискает. — Тут ещё тридцатка сверху. А раз такая фора появилась, погнали всо мной на выставку дня на три. Отдохнёшь чуток, по рестикам погуляем. Стопудов, заебалась тарелки таскать безвылазно.

Она отстраняется, лицо задумчивым сделала.

— Кость, мне надо всё обдумать. Я так давно нигде не была, что даже непривычно как-то. И маму здесь страшно оставить… А Ярослав… Вдруг народу будет наплыв, а на смену некому выйти будет?

— Вот, блядь, за последнее можешь вообще не париться, — успокаиваю. — Я у вас больше двух человек только один раз видел и вряд ли ещё разок так фартанет.

— Ты не очень-то хорошего мнения о «Монро», — головой качает с укором.

— Стопудово. В эту тошниловку только ради тебя таскаюсь.

— Ну вот. Теперь я чувствую себя виноватой. — Она улыбается во весь рот, и сразу понятно, что ни хера подобного она не чувствует. — А мне про «Монро» говорили, что шикарный ресторан и публика щедрая на чаевые. Я потому и устроилась туда.

— Если бы был шикарным, там бы толпы слонялись, а не две калеки жрали, — хмыкаю.

— Зато я там тебя встретила, — смотрит многозначительно. — Значит, так нужно было.

То, что она снова на волну романтичной бабской ереси присела, не бесит, а прикалывает даже. То, что важность мою для себя признает.

Для меня, по ходу, себя пиздатым чувствовать — реально самое главное, как та баба-психологиня и сказала. Как там уж она меня назвала? Нарцисс, вот. Так что мир, видать, — это сплошная клумба, потому что кто, блядь, любит себя говном неважным считать.

— Поехали поедим, — говорю. — Рестик неподалёку есть неплохой на двадцать пятом этаже с видом охуенным.

— Кость, а давай сегодня я наш досуг распланирую, если ты не против? — вдруг выдаёт. — А то нечестно, что ты постоянно инициативу на себя берёшь.