Книга Аморальный, страница 93 – Алайна Салах

— Ладно, — говорю. — Если хочешь — поехали. Но имей в виду, что лавок с феньками там нет и развлекать тебя мне некогда.

— И не надо, — отмахивается. — Я сама себя отлично развлеку. Хочу вживую посмотреть, чем вы занимаетесь.

— Короче, смотри. Есть штрипс. Из него трубу формуют и сваркой продольным швом соединяют. Вот, видишь, — пальцем веду по образцу. — Шов этот. Если технологи проебали настройки — всё, пизда. Сначала микротрещины пойдут, потом свищи, а чуть давление ебанёт — разрыв. Вон в соседнем павильоне ебланы одни с севера выставляются. Если их ширпотреб нефтяники себе купят — геморроя не оберутся. На северах, в минус сорок, трубу варить — охуеешь. Пока сварочников пригонишь, нефть уже в тундре, а экологи — в жопе.

Она слушает внимательно, не моргает. По глазам вижу — не понимает нихуя, но пыжится.

— А ваша технология, значит, лучше?

Я второй образец снимаю, ей сую.

— Видишь, там полоса была, а тут как будто нет нихуя? А она есть. Это продольная сварка ТВЧ. Токами высокой частоты. Шов — монолитный. На ультразвуке его даже не видать нихера.

— А почему остальные так не делают?

— Жмоты, — ухмыляюсь. — Ну, или бабок нет нихуя. Я в эту линию въебал полтора ляма евро, чтобы стремных болванок больше не видеть. Поэтому у нас заказов — жопой ешь. Если есть трубы, которые двадцать лет служат, нахуй нужны те, которые через пять сгниют?

Она заулыбалась, закивала.

— Да, тут выбор очевиден.

— Пять лет — это ещё нормальный срок. На северах температура ебать, как скачет. А шов — самое ебанное место. Считай, заплатка. Первая трескается и гниёт. У наших труб заплаток нет — поэтому гнить нечему.

— Всё, теперь поняла. Ты очень понятно объясняешь. — И по руке гладит, как кошака. — Видно, что любишь своё дело.

— Если знакомые из газа или нефтянки есть — стукани им, — ржу, — что трубы закупать надо только у Константина из «ПромСтали». Потому что у него есть сварка ТВЧ.

— Твой завод называется «Промсталь»? — переспрашивает удивлённо.

— Ага.

— Я почему-то думала, что он как-то связан с твоим именем.

— Думала, что я его как шашлычку назову? «У дяди Кости»?

Она рот рукой прикрыла и давай гоготать, приколистка.

— Да нет, ну просто я почему-то так решила…

— Эрик в своё время ржачные названия предлагал. Эрик! — гаркаю, чтобы от планшета отодрался. — Как ты там предлагал завод назвать?

Он башку задирает, ебало кривит задумчиво.

— Вроде «Константа».

— Да-да, блядь, точно, — угораю. — Как будто мы, сука, контора адвокатская, а не трубопрокат.

— Ещё «РоговСталь», — добавляет. — Отличное, кстати, название. Не знаю, чем оно тебе не понравилось.

Эмма на меня тут же зыркает.

— Рогов — это твоя фамилия?

— Ну.

— Я только что поняла, что даже имени твоего полного не знала.

— Так хули не спросила? Про трубы-то вон сколько разузнала. Рогов Константин Викторович меня зовут.

Она плечами пожимает.

— Было неудобно, наверное.

— Так-то мы сегодня трахаться будем, — подъёбываю. — Имеешь право.

— Ну Костя… — шипит и давай по сторонам испуганно зыркать. — По поводу секса у меня никаких гарантий.

Вот даже бодаться с ней влом. В башке у себя я уже всё порешал: трахаться мы сегодня не будем, только если конец света ебанёт.

После экскурсии по стенду отправляю её кофе пить, а сам иду с Кувшиновым пиздеть, у которого прокат закупаем. Этот, блядь, сразу давай про будущий рост цен заливать. Каждый год, сука, на этом месте с ним встречаюсь — и каждый год он одну и ту же волыну заводит. Хоть бы раз сказал: «Пиздатый ты клиент, Константин, вот тебе скидка». Хуй там.