Книга Жуля, я и снежный роман, страница 102 – Ана Ховская

— О! – оживилась маман. – Значит, можем взять вас в компанию на горнолыжку. Евгения, едем на выходных! – за всех решила главнокомандующий.

У меня уже форель назад просится, а Валеру, я смотрю, ничего не берёт? Извини, маман, но я нарушу твои грандиозные планы…

— У меня завтра последний день отпуска, – попыталась вежливо выйти из положения. – Ещё не знаю своего расписания.

— Как? У тебя же отпуск до десятого? – возмущённо повернулась ко мне она.

— Нет, мам, десять дней, а не до десятого, – соврала я, уж точно не собираясь оставаться здесь до конца отпуска.

А куда податься? Переезжать в дом? Что-то я пока не готова туда вернуться… Ладно, потом придумаю: ещё целый вечер в штопоре…

В этот момент сверху в одно из блюд упал мячик, а за спиной закричала Лиза:

— Папа, посли иглать с Зулькой!

Маман сжала вилку и губы. Марта и Саша переглянулись, улыбнулись по-доброму.

— Идите купать мячик, – Марта достала игрушку из салата и передала блюдо мужу. – И это на кухню, пожалуйста.

— Похоже, мой ужин окончен, – засмеялся Саша, поднимаясь. – Меня призывает мой генерал. Лизун, за мной!

Он взял блюдо и мячик, Лиза, звонко смеясь, подбежала к отцу и захлопала в ладоши, а я поймала себя на ощущении, что безумно хочу оказаться на его месте: чтобы моя дочь устраивала невинное безобразие за столом и играла с Жулькой, а напротив сидел он – мой обожаемый и любящий муж.

От яркой фантазии в груди запекло. Я погладила горло ладонью и оглянулась на Жульена. Тот хотел было подойти, но маман тихо пресекла:

— Жульен, сидеть!

Ну всё – капец твоим тапкам!

Манюня обиженно забрался под кресло, положил мордашку на лапы и тоскливо смотрел на меня.

Извини, манюнь, сегодня возьму тебя в постельку.

— Давайте за Рождество! – поднял бокал дядь Слава, и я благодарно улыбнулась ему.

— С Рождеством! – мы чокнулись.

Через несколько минут вернулись Лиза с Сашей и сели у камина. К ним присоединилась Марта. А за столом взял инициативу дядь Слава, заговорив о факультете программирования в нашем универе, на что Валерий с удовольствием откликнулся. Маман не пыталась влезать, лишь кивала в паузы: соблюдала принцип – молчи, сойдёшь за умную.

Всё было не так уж плохо в этот раз, если говорить о госте. Даже подозрительно. Я невольно стала рассматривать Валерия «под микроскопом»: выбрит чисто, подстрижен, заметно держит форму (или наследственность хорошая), ногти не грызёт, рукава пиджака не затёрты – чистоплотен. Кроме прочего, уравновешен и деликатен, язык подвешен… Придраться не к чему, даже аллергии на шерсть нет, судя по тому, что уже два часа не гундосит и не чихает.

Ясно пока одно: слишком идеальный! Неужели второй «Иван» за год? Меня терзают смутные сомнения! Вино его не берёт, крепкого не употребляет… Может, недостатки под одеждой? Хм… нужна тяжёлая артиллерия!

Глава 23

— Валерий, ты любишь собак? – улыбнулась я, незаметно щёлкая пальцем у бедра – наш с Жульеном фирменный сигнал призыва.

Тот мигом ускользнул от Лизы и уселся рядом.

— Э‑э… в принципе, да, – ответил Валерий. – Но сам живности не имею.

Не успела я раскрыть рта, как Лиза повисла на его локте, восторженно крича:

— Дядя, блось! Блось! – и сунула ему в лицо обцелованную Жулькой мышь.

Марта, извиняясь, тут же отвела дочь в сторону, увещевая, что так нельзя делать. А напряжённо приподнятая бровь маман дала понять, что её сценарий трещит по швам.